— Подумают ведь, что ты жениться хочешь, — сказала она и рассмеялась, обнажив крупные зубы.

Что-то вступило ему в голову, и он за городом в сосновой роще рассказал ей, что в самом деле планирует жениться, но совсем не в том смысле и не так, как можно было подумать. Ему откровенно повезло, что Матья была, в общем-то, неглупой и заведомо не имела на него никаких видов, кроме как весело провести время. С кианами, знала она, лучше не путаться: каждое тяготеет к подобному. А любопытный факт в биографии будет греть душу на старости лет. Так что всё обошлось без разбитых сердец, осколков надежд и страданий. Она сама обратила его внимание, что в таком случае не стоит подогревать публику и давать ей пищу для слухов.

— Но ты заходи всё равно, если будет желание, — добавила она, — только не у всех на виду.

На том и договорились.

Сестра предупредила его, что восстановить пошатнувшуюся репутацию будет куда сложнее, чем её разрушить. Что ему очень часто придется поступаться своей гордостью и обуздывать эмоции.

— Просто помни, ради чего ты всё это делаешь, — говорила она. — У тебя есть определённая цель. Если ты выбрал её и готов к ней двигаться, невзирая ни на что, зная, что так будет правильно — иди. Другие будут мешаться под ногами, сыпать на твоём пути своими мелочными передрягами и невзгодами, но у тебя есть цель. Ни они, ни ты сам не смогут тебя остановить.

Таким образом, она окончательно приняла план брата. Феруиз была ближе к Рэдмунду, чем кто бы то ни было, и она первая заметила, что, похоже, сейчас он в самом деле был готов измениться. Киана осталась этим довольна, но знала, что малейшая ухмылка постороннего, неосторожно оброненное слово, могут вывести вспыльчивого брата из равновесия и свести на нет все его усилия. Им нужно было этого избежать. В последние дни они почти не расставались. Когда он ловил на себе косые взгляды горожан, сестра ласково, но твёрдо брала его за руку и смотрела на него особенным взглядом, призванным напомнить, что это не должно их волновать. Она узнала от младшего брата, что у них с Паландорой возникли проблемы с поиском компетентной рабочей силы для постройки мельниц, тогда Рэдмунд заметил, что может снарядить им знакомую бригаду из Рэди-Калуса. В ней трудились нынче и сыновья Ханы, так что встреча с ними была неизбежна. Рэдмунд приветствовал их тепло и (условно) радушно и, наконец, извинился за оскорбление, которое нанёс им несколько недель назад. Они на него зла не держали: в конце концов, за это время они и сами круто изменились. Покинувшие отчий дом, востребованные, влившиеся в рабочий режим и коллектив, здесь они были подспудно куда более счастливы. Выяснилось, что они далеко не дураки (хоть и звёзд не хватали), и руки у них росли, откуда следует, так что, освоив как подобает строительное ремесло, они имели все шансы стать мастерами.

— Вот видишь, — шепнула ему Феруиз.

— Тогда я вообще отказываюсь что-либо понимать, — признался он ей. — Если они так довольны своей новой работой, чего, спрашивается, до этого они годами пинали углы в доме у матери? Шли бы сразу в бригаду.

— Они просто не знали, — ответила Феруиз, — и боялись перемен. Со временем ты увидишь, что жизнь по сути своей полна бытового безумия, поскольку людьми руководят старые привычки и страхи. Наша с тобой задача переступать через то и другое не только самим, но и переводить через это остальных, вооружившись терпением, твёрдостью и доброжелательностью. Только так мы с тобой и с Рэем построим лучший Рэди-Калус — и Пэрферитунус.

Бригада была всецело занята реставрацией северной городской стены, но ради Феруиз сумела выделить нескольких человек на постройку мельниц. Договорились ехать на объект в первых числах абалтора. Всё складывалось удачнее некуда: заодно у Рэдмунда появился повод достаточно эффектно предстать перед кианой Виллой.

В первый день осени, когда распахиваются двери школ и университетов, и мир пускает горькую слезу по отзвеневшему альферу, киана Вилла обыкновенно спускалась в Озаланду, чтобы подготовиться вместе с городом встречать Листопад. Этот праздник, знаменующий начало абалтора, даже у экватора так звали — Листопадом, хотя падать, признаться, с вечнозелёных деревьев, кроме шальных обезьян, там было нечему. Его, как и всякое начало сезона, отмечали три дня. Фэрдегор или первый день отводился на подготовку: уборку, банные процедуры, наведение порядка, последний шанс расквитаться, наконец, с делами, оставшимися ещё в лете. Ландегор — уже, собственно, праздничный день. А торфсдегор и так был выходным, отчего гуляния плавно перетекали в него. Так что именно в галвэйдегор, четвёртый день, детишкам приходилось нелегко: после пятинедельных летних каникул с него, как раз, и начинались серьёзные школьные занятия.

В Озаланде Листопад вполне оправдывал своё название: кое-какие из деревьев уже готовились сбросить листья к зиме, а клёны на бульваре Абалтора занимались желтеть и краснеть. Посреди бульвара устанавливалась трибуна, где выступали музыканты, а вдоль него размещались лоточники, продающие дары отступившего лета: цветы, фрукты, овощи. Румяные сладкие дыни. И, конечно же, поделки ремесленников: вышивку, гобелены, посуду, керамические и деревянные изделия, игрушки. По аллеям день-деньской прогуливались фабричные работницы в сопровождении мужей и кавалеров, вели за руку ребятишек и особенно тепло чествовали школьных учителей и наставников. Вечерами устраивались танцы и повсюду играла музыка.

Киана Вилла все последние недели лета места себе не находила. Её воспитанница всерьёз решила свести её с ума. Сначала она самовольно отлучилась из замка в дни ярмарки, никого не предупредив, потом всю неделю старательно делала вид, что работает над архитектурным проектом вместе с юным Рэдклом, но больше хихикала с ним по углам и развлекалась. Теперь же и вовсе пропала, и не давала знать о себе. Могла бы, для приличия, захватить с собой замковых голубей и отправлять весточки — даже этому её нужно было учить. Киана Вилла писала в Рэди-Калус, и киан Тоур ответил ей, что она, в самом деле, гостила у них три дня, а теперь они с Рэем отбыли в неизвестном направлении.

«Ну, что мельниц мне в этом году не видать — очевидно, — решила она. — А вот как быть с самой Паландорой? Её бы повидать хотелось».

А когда к концу недели от неё пришло, наконец, послание, больше похожее на отписку, киана Вилла рассердилась ещё больше. В Озаланду она ехала в скверном настроении. Вокруг гремели оркестры, сыпалась фейерверком палая листва (ребятня нарочно заготовила её загодя, вооружившись граблями и всю неделю старательно прочёсывая газоны), пахло винной рябиной и жареными каштанами. Гердина сдержанно отвечала на приветствия, улыбалась тонкими губами и старалась держать лицо. Добравшись до центральной площади, ступила ногами в мягких туфлях на прогретые камни и скрылась в здании ратуши, где в просторном вестибюле у мраморного фонтана её встретили Рэдмунд и Феруиз — в парадном платье, с не менее парадными лицами и непоколебимой уверенностью в глазах, словно они загодя назначили эту встречу. Впрочем, брат изредка украдкой поглядывал на сестру и хмурился. Если бы это всецело зависело от него, он предпочёл бы явиться без сопровождения.