— Ну что вы, стоило, — ответил Рэдмунд. — Желаем вам и вашим землям плодотворного Листопада. Прошу вас, не сердитесь на Паландору: она хорошая девушка с добрым сердцем, просто, как вы сами изволили заметить, она пока что слишком витает в облаках.

«Когда она спустится с этих облаков, ух и задам же я ей трёпку», — подумала киана Вилла, а вслух пригласила гостей отметить с ней праздник в городе. Отказываться, разумеется, никто не стал, а Фанасу выделили выходной, который он был более чем рад провести в Озаланде, славящейся своими фабричными красавицами и мастерицами.

К вечеру господа собрались в городской резиденции кианы Виллы. Это был небольшой особняк на одной из главных улиц, неподалёку от ратуши. Гердина останавливалась здесь, когда её задерживали дела. По правде сказать, в первые годы и даже десятилетия правления она постоянно обитала в этом доме, выбираясь в замок лишь для того, чтобы организовывать светские приёмы, поскольку особняк не располагал достаточным пространством. Даже спальня и кабинет являлись здесь единым целым, отделённые друг от друга лишь тонкой перегородкой в две трети стены, расписанной фазаньими перьями, от которых в полумраке рябило в глазах. Впрочем, для кианы Виллы их неделимость была, скорее, преимуществом, поскольку она часто засиживалась за работой допоздна. В доме также была одна-единственная гостевая комната, которую она предложила юным господам — на выбор, ни к чему не обязывая, прекрасно понимая, что этот вариант им может не подойти. Но Рэдклы не стали отказываться. У них был такой насыщенный день, что они без труда смогли бы заснуть даже на голой земле.

Ужинали вчетвером, в обществе кианы Лиллеретт, которая рада была провести вечер с дорогой подругой.

— Да ещё и в компании молодёжи, — театрально добавила она, сделав реверанс. — Киан Рэдмунд, мне право неловко. Не заскучаете ли вы в окружении двух старых кумушек и одной молодой?

— Нисколько, — ответил он с кроткой улыбкой. Сегодня он уже, признаться, скучал довольно, и получасом больше или меньше ничего, по сути, не меняло. Он подал киане руку и галантно проводил её за стол, напомнив, по её словам, её первого мужа в те годы, когда он только ухаживал за ней.

— Хотя, вы знаете, он был поразительно неловок. Не проходило и дня, чтобы, будучи под руку с ним, мне не доводилось нечаянно споткнуться или поскользнуться. К счастью, он всегда был рядом, чтобы меня поддержать.

Рэдмунд с ухмылкой подумал, уж не нарочно ли этот киан водил её дорогой препятствий. Довольно действенный метод. Позднее тем вечером, когда речь вновь зашла о Паландоре, он напомнил об этом эпизоде и гипотетически предположил, что и ей не помешало бы в жизни сильное мужское плечо, на которое она могла бы опереться при первых неудачах.

— Ах, именно об этом я уже столько лет твержу… — вздохнула киана Вилла, довольная, что хоть кто-то взглянул на ситуацию под схожим углом. Рэдмунда это ободрило, и он решил начать наступление. Искренне посетовал на недальновидность молодости и на то, как он вызывающе вёл себя в последние годы. Отдельно отметил, как он сожалеет, что не оправдал доверия отца. Для кианы Виллы история его впадения в немилость не стала сюрпризом: две недели назад на юбилее ей довелось в приватной беседе выслушать версию киана Тоура, и теперь гердина видела, что мальчик раскаивается, но твёрдо знает, что к прошлому возврата нет.

— Как любопытно! — заметила киана Лиллеретт. — Слушаю и вспоминаю себя. Чего мы только не вытворяли в молодости! Верите ли, я тоже была неспокойной девицей и даже раз сражалась на дуэли за мою честь. Один молодой господин имел неосторожность заметить — за глаза, конечно же, — что у меня нос пятачком. И я не нашла ничего лучшего, чем заставить обидчика драться со мной на мечах. На рассвете, в условиях строжайшей секретности. Отец, прознав, долго гневался.

— Вы и сейчас фехтуете, почтенная Лиллеретт? — поинтересовался Рэдмунд. Та рассмеялась и замахала рукой.

— Какое там, что вы! Возраст и положение тому помеха. Но, если желаете секрет, не отказалась бы вновь хоть от одного поединка. Я слышала, ваша сестра в этом деле добилась феноменальных успехов. Не правда ли, дорогая Феруиз?

Феруиз с гордостью кивнула, добавив, однако, что феноменальность — это, скорее, преувеличение. Но ей было лестно в этом году одержать победу в Турнире Шести Чемпионов в Кэлби. Пускай 840 год был юбилейным и многие на острове предпочли турниру Состязания Огненного Кольца в Эрнерборе, которые проводились раз в десять лет — так что публика была относительно немногочисленной и участников набралось всего ничего, но и Феруиз состязалась лишь второй раз в жизни и уже добилась таких результатов.

— Моя сестра превосходит меня во многом, — признал Рэдмунд. — Не скрою, это вызывает зависть, а порой откровенно выводит из себя. Но я рад иметь такую деятельную и энергичную подругу, которая всегда готова меня поддержать. Без неё я бы вряд ли сумел оправиться от удара, который сам же себе и нанёс.

— Мой брат чрезмерно себя принижает в последнее время, — рассмеялась Феруиз. — Знаете, о чём я сожалею больше всего? Несмотря на свой взрывной характер, который ему всё лучше удаётся держать в узде, Рэдмунд — прирождённый лидер. Его управленческие навыки позволили бы ему стать хорошим гердом, но теперь они останутся невостребованными.