Распорядители поставили роды Вадбольских и Долгоруковых напротив друг друга, у них в центре Ольга в безумно красивом и дорогом платье, с нашей стороны я, в мундире с лентой через плечо, на которой боевой орден Святого Георгия четвёртой степени, у пояса золотая сабля, за спиной целая толпа, тётушка ухитрилась созвать, пользуясь удобным случаем, всех Вадбольских, что живут в столице, а также ещё каких-то важных с виду чинов, которых вижу впервые.

Здесь же присутствуют Саша Горчаков, Глориана и ряд суфражисток, что здесь не суфражистки, а очень знатные барышни из лучших родов Империи.

— Я в курсе, — провозгласил император строго, — что конфликт из-за пустяка. Двое молодых слегка поцапались, обычное дело, но на этот раз почему-то вмешались и старшие, которым нужно быть мудрыми и осмотрительными. По крайней мере, ничего сгоряча не делать.

Все слушают молча, на лицах смирение и благолепие, император говорит, а он всегда прав, даже если не прав, но слушаться надо, без послушания любая держава гибнет.

— Пожар нужно погасить, — велел он, — а не подбрасывать в него дрова! Потому повелеваю старые счёты забыть, да и нет их, дров недавно наломали, и предлагаю решить дело миром и согласием. Мы с Долгорукими помним, что жила бы страна родная, и нету у нас других забот, её интересы вечные, а наши личные — тлен и высокомерие.

Максим Долгорукий чуть кивнул, соглашаясь, но лицо насторожённости не теряет, у него власти и влияния чуть меньше, чем у императора, но не простолюдин, который обязан со всем соглашаться.

— В общих интересах, — продолжил говорить император и чуть повысил голос, — мы с имперским канцлером, светлейшим князем Горчаковым, приняли решение, что устроит всех и послужит примером, как нужно решать подобные вопросы. Вместо вялотекущей войны, мы заключим помолвку барона Юрия Вадбольского, недавно награжденного из моих рук высшим воинским орденом Святого Георгия и золотой саблей… с княжной Ольгой Долгоруковой!

В толпе собравшихся не ахнули только потому, что уже знали чем должна закончится эта встреча. Но то, что княжну выдают замуж за простого барона, ну пусть не совсем простого, простой не удостаивается такой милости из рук императора, но… княжна! А он просто барон. Император мог бы для такого случая пожаловать Вадбольскому титул повыше, скажем, виконта или графа, но, видимо, решил, что это будет слишком.

Возможно, мелькнула мысль, он и хочет показать обществу, что он самодержец и крепко держит власть, даже великий род Долгоруковых не может идти против ясно произнесенных слов.

Словно смягчая горькую пилюлю обществу, император провозгласил:

— Барон Вадбольский молод, но он уже лучший оружейник Империи!.. Представляете, сколько полезного ещё сделает для Империи и самодержавия?.. С другой стороны, род Долгоруковых издавна является опорой власти государя. Потому союз двух этих юных сердец послужит дальнейшему усилению мощи нашей великой Империи!

Он обратил царственный взор на Горчакова, канцлера Российской империи, тот кашлянул, приосанился и сказал торопливо:

— В таких сложных и ответственных случаях к делу подходят основательно. Сейчас же решается лишь вопрос о помолвке, чтобы разом погасить пожар разгорающейся войны между родами.

Слава Богу, сказал я себе хмуро. При обручении, что и есть помолвка, принято, если не ошибаюсь, дарить кольцо, как следующий шаг в отношениях.

Какие у нас отношения, понятно, но если и Ольге сумели выкрутить руки, то в мне наверняка вручат умопомрачительно дорогое кольцо, чтобы я поднес его невесте. Сам покупать точно ничего не буду, знаю, не пригодится. По крайней мере, не для этой мелкой сволочи.

Обе высокие стороны, то есть Максим Долгоруков и канцлер Горчаков, что представляет мою сторону, начали утрясать важный вопрос как о времени заключении свадьбы, так и предполагаемом месте для торжественной церемонии.

Я видел как зло кривится Ольга, да и мне эта пышность ни к чему, но императору важен церемониал, чем он пышнее и торжественнее, тем труднее отвертеться от обязательств, которые вроде бы добровольно принимаем на себя.

Император повернулся ко мне, огромный и властный, спросил мягко, но я ощутил за вежливым голосом огромную силу, что держит в руке огромную Россию и умеет грозить всяким там шведам:

— Что скажешь, Вадбольский?

Я ответил смиренно:

— Ваше величество, если Пётр Великий женил какого-то арапа, то почему вам не женить какого-то барона? Потому я смиренно принимаю вашу волю и благодарю, что удостоили всех нас своим присутствием и таким поистине самодержавным способом решения этой проблемы! Спасибо, ваше величество!

Он чуть нахмурился, требовательно кивнул в сторону княжны Долгоруковой.

— Ты что-то хотел сказать барышне?

Я повернулся к Ольге, она молчит и не двигается, только глаза полны бессильной ненависти.