Дальше был длинный и скучный процесс с получением подарков. Я сразу отстранился от этого действа, хотя моё тело кланялось и что-то говорило, а я прорабатывал варианты выхода из дворца, что уже окружен людьми Долгоруковых.

Не сам дворец, понятно, но на каждой улице и в каждом переулке, куда бы ни вели — к моему дому или выезду из города, ждут на этот раз не простые наёмники, а лучшие из лучших.

Из Долгоруковых никто не сдвинулся с места, когда я пошёл к выходу из зала, нужно алиби, они все здесь или почти все, а там, на весенних улицах Петербурга вовсе не Долгоруковы, Боже упаси, а просто посторонние люди. Много посторонних. И почти все с оружием, но Долгоруковых там нет, и никакого отношения к тому, что случится, они не имеют.

Уже проходя через холл, услышал сильный треск и звон бьющегося стекла. Все присутствующие вздрогнули и повернулись в сторону окна, там вдребезги разлетелось цветное стекло, словно снаружи швырнули камнем, хотя никакого камня вместе с осколками на пол не рухнуло.

Охрана, всё так же с приготовленными к стрельбе пистолями и винтовками, повернулась ко мне, все понимают, что охранять нужно именно меня, Рейнгольд наверняка дал строжайшие инструкции, а я лучезарно улыбаясь, вышел в услужливо распахнутые двумя дворецкими двери.

На улице редкая для Петербурга ночь, когда тучи не застилают небо, снег под лунным светом искрится мириадами крохотных радуг. Все во дворце, и прильнувшие к окнам, и те, что охраняют дворец снаружи, видели как гордый барон в одиночестве вышел на залитую светом фонарей площадь, отыскивая взглядом императорскую карету.

На месте кареты шикарный лимузин с вензелями императорского дома, рядом застыли двое в мундирах дворцовой гвардии.

Все почтительно ждали, когда барон приблизится, шофёр распахнул дверцу, бодигарды усердно закрывают его телами.

Погруженный в мрачные раздумья, судя по его лицу, барон молча опустился на правое переднее сиденье, весь из себя задумчивый и больше не обращал на спутников внимания.

Миновали площадь и ещё пару улиц, вдруг барон сказал тяжёлым голосом:

— Стоп. Дальше пройдусь пешком. Сопровождать меня не надо.

Все видели как барон вышел и, не обращая ни на кого внимания, побрёл по ночной улице, в благородной задумчивости не разбирая, где лужа с грязной водой, а где чистое место.

А дальше барон некоторое время двигался переходя из одного тёмного переулка в другой, еще более тёмный, наконец зашёл в темнейший, что оказался вообще тупиком и там остановился.

Мата Хари с большой высоты обозревает весь район, никого, кроме группы мужчин, что находятся в засаде впереди. Ага, увидели приближающуюся жертву, оживились, взяли винтовки и штуцеры наизготовку.

Десять человек, хотя хватило бы и одного, чтобы выстрелить в спину одинокому прохожему. Но этот проклятый барон доставил и так столько неприятностей, что пусть будет лучше десять, зато наверняка.

Открыли беспорядочную стрельбу, когда ничего не подозревающая жертва оказалась буквально в трёх шагах.

Странно, что не упал с первых выстрелов, а некоторое время принимал раскалённые пули в грудь и голову, лишь тогда рухнул на землю, некрасиво раскинув руки и ноги.

Вожак наёмников торопливо подбежал, с силой вонзил саблю в тело, вытащил, на лезвии ни следа крови, попытался отрубить голову, но тело барона начало странно съеживаться, скукоживаться, истаивать в размерах.

Вожак сказал перехваченным страхом голосом:

— И что скажем? Растворился прямо на глазах?

Я стоял за их спинами на расстоянии пяти шагов и не стал объяснять, что уже ничего не скажут. Открыл стрельбу сразу с обеих рук. Стрелять по-македонски трудно даже профессионалам, но на таком расстоянии не промахнусь, плюс моя аугментация помогает держать правильный прицел.

Грохот выстрелов затих через несколько секунд, тела ещё дергаются в предсмертных конвульсиях, я успел увидеть как дубль истаял до размеров детской варежки, а потом исчез, не оставив даже мокрого следа. Хороший был дубль, я вложил столько мощи, даже сумел вбить команду, что когда пройдёт пятнадцать минут, он велит остановить авто, дескать, желает пройтись пешком. Шофёр и бодигарды ожидаемо удивились, но, вышколенные слуги, всё выполнили молча, даже не знаю, проводили мою фигуру взглядами или сразу отправились обратно.

Мне пришлось торопиться, кое-где переходить на бег, да и то поспел только к развязке. Последнее, что видел их вожак, второго барона Вадбольского, но уже с перекошенной злобой мордой и двумя пистолетами в руках.

В переулок кто-то заглянул, вскрикнул, я заорал:

— Тут убитые и ранетые!.. Быстро зови полицию, жандармов!.. Всех зови!

Было желание оставить одного для жандармерии, но тогда не избежать неприятных вопросов насчёт того, как это сперва меня убили, а потом я вдруг появился за их спинами.