– Зачем они взяли его с собой, если им сейчас в аптеку и больницу?

– Чтобы он не мешал мне прикопать тебя, - ответил незаметно подкравшийся Гладько. Весьма раздраженный, даже чуточку злой. Схватил меня за руку, развернул и потащил назад со словами: - Нельзя быть такой недалекой, Тома!

– Почему сразу недалекой?! – воскликнула более возмущенная его произволом, чем слвами. – Я очень даже…

– Хочешь сказать, что это был очередной приступ самодискриминации, с нуля поставленный тобой? А Кирилл оказался пешкой, действующей по сценарию?

– Что? Нет, конечно. Я вообще не хотела, чтобы мое прошлое стало известно.

– Похвально. Однако, у нас Тимур кто? – спросил Влад, подтянув меня ближе.

– Как кто?
– удивилась я вопросу. – ?лава охраны.

– Перестраховщик он, – сообщили мне веско и огорошили: - О том, кто ты и откуда, я знал с тех пор, когда Алиса начала с тобой общаться через балкон. До нашего соглашения, до твоей работы нянькой. До! Поняла?

Чтобы я точно поняла, он развернул меня к себе лицом, схватил за плечи. Пришлось подтвердить, что мысль понятна и ясна. Даже кивнула пару раз.

– А теперь скажи, я к тебе хоть раз подходил с вопросом о Васильеве? Рассказывал о его фирме и прочих делах?!

– Нет. Молчал в тряпочку, что было обидно. Я ведь спрашивала.

– Именно!
– Он вновь развернул меня в сторону родных ворот и потащил как на буксире.
– И понять не могу что это было, истерика или очередная попытка сбежать.

– Так, ослабь хватку и не ори. Я отлично слышу.

Он остановился. Я выдохнула, боясь поверить. То есть он знал о моем бесславном прошлом, но отношения не изменил. Это как-то даже слишком хорошо. До слез облегчения. Уже хотела всхлипнуть, как меня прижали к мужской груди, шепнули в макушку:

– Только не реви. Мне ещё в офис надо.

– Если так уж срочно надо, почему не поехал? Написал бы все в вайбер или вечером позвонил, - произнесла с обидой, сама себе удивляясь. Ведь вдвойне бы расстроилась, используй он телефон, и наверняка низвела бы его в ранг жестокосердных бигбоссов с цифрами вместо мозгов. Но вот он стоит, греет руки на моей талии, большими пальцами проскользнув до кожи.

– Я не мог уехать, – шепот на грани слышимости, от которого мурашки по коже.
– Ты сама сказала сделать все, что Олеся попросит, если когда-нибудь назовет меня папой.

Что за странная семейка, то их вместе собрать не получается, то они сами семимильными шагами устремляются к воссоединению. Я откинулась в его руках, взглянула в темнеющие глаза с недоверием.

– Она что-то просила, уже?

– Не совсем.
– Он улыбнулся. – Сказала: «Пап, а Тома никогда тебя не слушалась, если считала, что поступает верно».

Я опешила, едва увернулась от ищущих губ, что оказались слишком близко от моих.

– Так, стоп, подожди! И в каком контексте это было сказано?

– По поводу не беспокоить до вечера, – шепнул, скользнув губами по щеке, прижал к себе крепче и выдохнул в самое ухо: - Что там следующим пунктом, любовницы?

– Чтоб я помнила, - призналась честно.

Что-то мысли все вразброс и ноги подкашиваются, словно меня в первый раз обнимают, аккуратно подтягивая к логову. В смысле, к распахнутым во двор Гладько воротам.

– Поставим его вторым, - решил он с самым серьезным тоном.
– Я уже нашел одну несговорчивую блондинку на вид лет тридцати…

– Полину?!

Неземной, жадный, мягкий поцелуй, которым меня наградили, оборвался смехом.

– Я распечатаю этот кадр с видеокамер! Вставлю в рамочку… такое лицо… надо сохранить!

Таким Влада я еще не видела. Попыталась успокоить, поняла, что он до колик смеется надо мной, попыталась пнуть. В ответ меня сграбастали, наградили еще одним поцелуем и отправили в угол, то бишь в дом. И пока господина и повелителя не будет, перенести вещи из моей спальни в его. Я ответила отказом. В тот же вечер его вещи оказались в моей.

Зря он это сделал: спать в одной комнате, а переодеваться в другой чертовски неудобно. Я же не успела сказать, что первоначальная притирка пары занимает свыше девяноста дней, и секс в нее не включен.

Приглашение на свадьбу Стаса Углицкого и Полины Вельской мы получили в одном конверте, но приехали на разных машинах. Влад из аэропорта, мы с девчонками из дома. И всю дорогу до ресторана я рифмовала имя Гладько с гадами, негодяями и прочим сбродом. Узнав о воздержании, способcтвующем раскрытию душ, выявлению общих ценностей и чистому соприкосновению характеров, он с огромным «сожалением» сообщил, что наконец-то подписанный с Васильевым договор вынуждает его уехать в командировку. Вначале на две недели, на три, а там, глядишь и время выйдет.