– До связи, Тома.

Я не посмотрела, кто решил подкрасться, развернулась и сбежала с парковки. Преодолела не более ста метров, когда сбоку подъехал джип со Шкафчиком за рулем, который в приказном тоне посоветовал мне сесть и не отсвечивать вначале до ближайшего травмпункта, где меня осмотрели, затем до аптеки, где меня одарили успокоительным и водой.

К концу поездки, фактически на въезде во двор, Тимуру сообщили, что операция Глеба прошла успешно, его состояние в норме, даже пришел в себя на пару минут. Сегодня и завтра к нему никого не пустят, но через день он попросил привезти родных, и ни слова не сказал об Олесе. Что ж, с этим разберемся позже.

Я вошла в дом, краем сознания отметив глухую тишину. Заглянула на пустую кухню, поднялась по лестнице, прошла мимо безмолвной комнаты Полины, толкнула дверь в свою. Из всех обуревавших желаний было лишь два: узнать, как девчонки и завалиться спать, а стоило шагнуть к себе, как стало ясно – с девчонками все в порядке, но спать мне негде. Посреди моей кровати поверх одеяла лежал сам бигбосс, под правым боком, тихо посапывая ему в плечо, лежала завернутая в одеяло Олеся, под левым ?лиса. Что удивительно, своих руках она держала работающую в тихом режиме айпадку, а Улли положила отцу на грудь, словно мишка тоже нуждался в поддержке.

Идиллия, жаль, что на моей кровати. А еще жаль, что мой телефон уехал без меня и их сейчас не сфоткать. Я развернулась и на остатках сил спустилась вниз. Занять свободные кровати бигбосса или девочек я не захотела, пришлепала к любимой софе в гостиной. Сняла пиджак Рыжа, стянула окровавленную одежду и, замотавшись в мягкое покрывало, уснула с надеждой на вечность.

Проснулась часов через шесть, с болью в висках и жаждой, еще одной подушкой под головой, Улли под боком и стаканом воды напротив глаз. Мне его протягивали со словами: «Проснулись наконец-то. Хотите пить?»

– Спасибо. Очень.

– Пожалуйста, - ответил Гладько и вслед за стаканом протянул блистер с таблетками от боли.
– Как самочувствие?

– Если лучше не станет, разрешаю прикопать.

Я откинулась на подушки, удобнее устроила синего медведя и прикрыла глаза. То, что Алиса не пожалела для отца и меня любимую игрушку – хорошо; то, что Гладько с ноутбуком устроился в кресле рядом с софой – плохо. Он не идиот, должен был догадаться, что с Васильевым я знакома, и довольно хорошо. А значит, сейчас он по бигбоссовски попытается оценить эту связь и использовать для дела. Хотя лучше бы подумал о дочерях…

– Как девочки?

– Поели, спят.

– А Полина с Галиной Павловной?

– ?тправил по домам.

– Так… - протянула я, думая, что хотела еще спросить. Что-то про пиджак и стирку, но отвлеклась на другую мысль: - Так я могу перебраться в свою спальню на кровать?

– Не можете. У вас очень уютно. Если честно, я бы и сам остался там, - признался хозяин дома со вздохом.

– И что спугнуло? – Я покосилась на него сквозь едва заметные щелочки глаз.

– То, что вам стали названивать с периодичностью в одну минуту.

– Крикун?! – Глаза распахнулись, я даже села от неожиданности, прижала мишку к груди. Очень вовремя прижала, потому что покрывало с нее сползло.

– Номер не определился, абонент не ответил, так что трудно сказать. – Гладько отвел взгляд от Улли, указал на мой гаджет, лежащий рядом с его ноутбуком.
– Но я заверил, что вы в полном порядке, и он прекратил атаку звонками. Также вам в вайбер писали Шкафчик Т-13 и Сейф, должен признаться, я тоже кое-что отправил. Так что вам написал ещё и бигбосс.

Он не произнес с укором, скорее с любопытством, но, подтянув покрывало, я посчитала нужным извиниться.

– Нет, извиняться нужно мне, – сказал бигбосс и на этом остановился. – ? еще поблагодарить вас за Олесю. Если бы не ваше вмешательство… - И снова остановка.

Я прищурилась, подложила подушку под спину и просила напрямик:

– Значит ли это, что вы согласны поговорить?

– Сейчас? Вам разве не плохо?

Я не стала напоминать, что сама поговорить предложила. Без лишних слов поднялась, поправила на плечах свою мантию-покрывало и пошлепала в сторону гостевого санузла. Пока он надумает рассказать о своей семье, я успею принять душ, поесть, переодеться, поспать, возможно, состариться.

На самом деле успела лишь умыться, сменить покрывало на халат и разогреть еду, когда Гладько вошел в кухню-столовую:

– Я рассказываю, но буду короток.

– Предупреждаю, вариант «родился, влюбился, женился» не пройдет.

Он дернул уголком сжатых губ, прежде чем меня огорошить.

– Мы с Катей поссорились перед самой свадьбой. Разрыв был бесповоротным и окончательным шесть недель подряд. После я попросил ее вернуться, а она поставила перед фактом, что беременна. По срокам ребенок мой, но по ее словам, измена произошла в ночь после разрыва. «Прости, Влад, аборт меня убьет», - повторил он, видимо, ее слова и посмотрел в сторону бара, где граненным боком блестела бутылка с остатками виски.