В процессе, — отвечаю я.

Кладу телефон и откидываюсь на спинку стула, закрывая глаза от полуденного солнца. Каждый день в течение последних четырех месяцев мы разговаривали. Иногда короткие сообщения, чтобы узнать, как дела, иногда многочасовые телефонные звонки, затягивающиеся до глубокой ночи, иногда секс по видеосвязи, когда разговоров было недостаточно. Раз в месяц я ездила на ранчо, проводя выходные в его спальне, помогая по хозяйству.

Мы не дали названия тому, что происходит между нами. Не давали обещаний и не строили планов. Но что-то изменилось, успокоилось. Призраки, преследовавшие его — Лейни, Маркус, его собственная вина — начали исчезать. А мои собственные демоны — те, которых я так долго заглушала — больше не кричат так громко.

Кошмары подходят к концу.

Я снова беру заявление об увольнении, обводя свою подпись кончиком пальца. Карлос не удивился, когда я попросила о встрече сегодня. Думаю, он ждал этого с тех пор, как я вернулась с историей о лавинах и преступных предприятиях, в которой тщательно опускалось все сверхъестественное. Мне нужно было сделать все возможное, чтобы защитить Дженсена и вытащить его из-под влияния Маркуса Торна.

Так что Бюро организовало сделку по предоставлению Дженсену иммунитета в обмен на его показания против Маркуса — сделку, которая в настоящее время защищает Дженсена от преследования, но подвергает его пристальному вниманию. По крайней мере, это держит Маркуса и его приспешников за решеткой.

Мой телефон снова вибрирует.

Дюк скучает по тебе.

Я невольно улыбаюсь. Конь, который пронес меня через ад, стал неожиданной привязанностью. Во время моего последнего визита я провела часы с ним в круглом загоне, выполняя упражнения, которые показал мне местный иппотерапевт из Траки. Дженсен тихо и задумчиво наблюдал из-за ограды, пока я объясняла свою идею о реабилитационных программах для людей, переживших травму.

Для таких, как моя сестра.

И, может быть, для таких, как я. Хотя я и не ощущаю свою травму, она всё ещё здесь, ждёт своей очереди.

«Ты отлично ладишь с лошадьми», — сказал Дженсен тем вечером, его тело согревало мое в ночной темноте. «Гораздо лучше, чем многие, кто всю жизнь в седле».

Я не призналась, что всерьез думаю об этом как о новом деле жизни. Не решалась даже озвучить мысль.

Громкий стук вырывает меня из раздумий. Я никого не ждала.

Ударяют снова, настойчивей, отчего внутренности сжимаются от волнения.

Подхожу к двери, проверяя глазок, прежде чем открыть ее. Мое сердце замирает, когда я вижу, кто там.

Дженсен стоит в моем коридоре, выглядя странно неуместно в своих поношенных джинсах и рубашке на пуговицах, ботинки слегка запылены, как будто он приехал прямо из загона. Его волосы короче, чем в последний раз, когда я видела его две недели назад, его борода сбрита до щетины. Он такой красивый. Крепкий. Настоящий.

Я открываю дверь, на мгновение лишаясь дара речи.

— Привет, Блонди, — говорит он, робко улыбаясь.

— И тебе привет, ковбой, — я отступаю, чтобы впустить его, мучительно осознавая беспорядок в квартире, материалы дел разбросаны по всем поверхностям. — Ты не говорил, что приедешь.

— Хотел поздравить лично с тем, что ты снова гражданская, — он входит, окидывая взглядом царящий хаос с приподнятой бровью. — Но теперь я понимаю, что, наверное, должен был подождать.

— Не могу пока, — говорю я. — Я должна была сделать это уже давно. Тянула время.

Дженсен проходит дальше в квартиру, и его присутствие заполняет небольшое пространство. Он берёт в руки фотографию в рамке с полки — мы с Лейни много лет назад в Сан-Франциско.

— Иногда кажется, что это было не по-настоящему, — тихо произносит, ставя ее обратно.

— В какие-то дни кажется более реальным, чем в другие, — это правда. — Хотя кошмары случаются реже.

Он кивает. Понимает. Мы оба боролись с одними и теми же демонами в темноте: синие глаза, горящие нечеловеческим голодом, скрежет в окна, кровь на снегу.

— И все же… — начинаю я, отгоняя эти мысли. — Ты приехал ради меня?

— А как иначе? — говорит он, шагая ко мне, его взгляд сосредоточен на моих губах. — Устал от телефонных звонков, Обри. Устал от совместных выходных, которые заканчиваются слишком рано, — он протягивает руку, его мозолистые пальцы с неожиданной нежностью убирают прядь волос с моего лица. — Устал притворяться, что не скучаю по тебе каждый чертов день. Что ты не нужна мне каждый чертов день.

Прежде чем я успеваю ответить, он целует меня, и я вжимаюсь в него, как будто тону, а он мой первый глоток воздуха. Его руки обхватывают меня, прижимая к себе. Я чувствую вкус кофе и мяты и чего-то уникального, и это похоже на возвращение домой.

Когда мы отрываемся друг от друга, я задыхаюсь и цепляюсь за его плечи.

— Это довольно необычное приветствие.

Яркая улыбка озаряет его лицо, отчего он кажется моложе.

— Думал об этом с тех пор, как сел в свой грузовик сегодня утром.