— Получается, у нас не так уж много вариантов маршрута, — говорю я, невольно выдавая разочарование.

— Один есть, — отвечает он, и я удивленно поднимаю на него взгляд. — Ты рассказывала, что сестра говорила, что горы ее зовут, — он делает паузу. — В истории группы Доннера есть гораздо больше, чем то, что написано в книгах.

— Откуда ты знаешь?

— Я говорил, знаю историю, — в его глазах горит странный огонь. — Историю, переданную из уст в уста. Мои предки жили здесь в пятидесятых годах, вскоре после трагических событий. Мой пра-пра-прадед Джейк МакГроу был следопытом, и в те времена в этих местах пропадали не только участники той группы. Не забывай, их трагедия, их страдания, всколыхнули всю страну. Сюда стекались люди, чтобы увидеть место, где развернулись эти ужасные события. Есть вещи, которые могла не знать даже твоя сестра.

Его слова полностью завладели моим вниманием.

— Например?

— Эти горы, — он указывает бутылкой в сторону темноты за окном. — Они становились преградой для многих, но люди раз за разом пытались их пересечь. Прокладывали маршруты. Некоторые из них заканчивались трагедией, другие заводили в тупик. А иногда кому-то удавалось добраться до цивилизации по другую сторону Сьерры. Джеймсу Риду, участникам группы «Потерянная надежда», это удалось. Но горы почти всегда брали что-то взамен.

Не ожидала, что этот молчаливый парень окажется таким философом. Он говорит об этом без тени иронии. Наоборот, его серьезность заставляет меня поежиться.

Я скрещиваю руки на груди, словно защищаясь от холода.

— И что ты этим хочешь сказать?

— Ты же понимаешь, — говорит он. — С самого начала было ясно, что мы не будем искать Лейни здесь. Мы будем искать ее там, в горах. Ты ведь знаешь, ей было бы скучно в этих туристических местах. Они бы ушли в дикую местность, подальше от людей. Вот почему их никто не видел.

И он прав. Я и сама предполагала, что она направится в горы, раз они ее зовут. Просто я не думала, что это все так серьезно. Мне казалось, вся эта местность — это уже горы. Но Лейни интересовали не озеро Доннера и другие известные места. Она искала бы что-то уединенное, доступное только таким помешанным, как она.

Или Дженсен МакГроу.

— И куда мы тогда пойдем? — спрашиваю я.

— Начнем с низов, к озеру, на всякий случай. Там еще дикие места остались, никто ничего не строил. По старой дороге. Заночуем у ручья Доннера, а потом полезем наверх. Как заберемся на вершину, поедем в семейную хижину на горе Иуда, а оттуда — в хижину Бенсона. Так мы сможем исследовать старые тропы, которыми люди пользовались на протяжении многих лет. Лишь бы…

Дверь с грохотом открывается, и в дом врывается хор голосов. Рэд, Коул и Хэнк затаскивают на кухню тяжелые сумки с продуктами. Элай идет следом.

— Надеюсь, мы ничего не забыли, — говорит Коул, ставя сумки на стол.

Рэд переводит взгляд с меня на Дженсена, и на его лице появляется хитрая ухмылка.

— Что-то вы тут слишком уютно расположились. Не помешаем?

— Все в порядке, — торопливо говорю я, допивая пиво. — Просто помогаю готовить ужин.

Коул фыркает, ловко выгружая продукты из сумок.

— Городская барышня решила показать свою полезность. Мило.

Я с трудом сдерживаю гнев, но Дженсен резко стучит ложкой о стол.

— Обри — наш гость, — произносит он тоном, не терпящим возражений. — И она имеет полное право находиться здесь. В отличие от вас, она хоть что-то делает. Неблагодарные.

Наступает неловкое молчание, нарушаемое лишь бульканьем в кастрюле с тушеным мясом. Я отвлекаюсь на нарезку орегано и тимьяна, ощущая на себе тяжелые взгляды остальных.

Элай прочищает горло и обращается к Дженсену.

— Я случайно встретил Маргарет в городе. Она просила тебя навестить мать перед отъездом.

Дженсен резко поднимает голову, и в его глазах вспыхивает гнев.

— Ты сказал ей, что мы собираемся уехать?

Элай пожимает плечами, но выглядит при этом неловко.

— У меня не было выбора. Она спрашивала о твоих планах на следующую неделю. Сказала, что ты игнорируешь ее сообщения.

— А кто такая Маргарет? — не сдерживаюсь я.

— Сиделка его матери, — отвечает Элай с сочувствием.

— Понятно, — говорю я. — Близнецы рассказывали, что она перенесла инсульт. Мне жаль.

Взгляд Дженсена пронзает меня, оценивая.

— Не о чем жалеть.

— Должно быть, это тяжело, — решаюсь я, пытаясь выведать больше информации. — Управлять ранчо, заботиться о ней. И это дорого.

Его челюсть сжимается.

— Мы справляемся.

— Я думаю, это достойно восхищения, — говорит Элай, и в его глазах проскальзывает предупреждение. — Немногие сделали бы то, что делаешь ты, Дженсен. Взял на себя такую ответственность.