— Она этого не сделает. Ее не видели тысячу лет. Я почти уверена, что она полностью опустошила себя, чтобы наложить заклятие на эту землю. Она никогда не оправится от этого. В наши дни ее почитание недостаточно сильно. Она чуть не покончила с собой, чтобы остановить нас.

По сути, мы были предоставлены сами себе.

Наклонившись, я вытащила из ботинка нож — я не была скаутом, но была готова — и полоснула им по руке. Я прижала руку к двери, надеясь, что Ашер и Коннор последуют за мной.

Несмотря на то, что незадолго до этого Коннор поссорился с Лотос, у меня все еще было смутное подозрение, что какая-то часть его души хотела узнать, какой у нее план. В конце концов, Лотос была его матерью, и он всю свою жизнь искал ее. Пытался освободить ее.

Освободить Атлантиду.

Когда он порезал себе руку, я старалась не дать этим подозрениям усилиться. Я должна была так же подозревать Ашера, но я этого не делала по многим хреновым причинам. Этот парень завладел моим сердцем, и я чертовски надеялась, что инстинкты не могут настолько меня подвести.

Когда мы втроем прижали окровавленные руки к двери — двое парней склонились над моей склоненной головой, — в этот момент мир остановился. Я уверена, что это буквально, потому что все замерло, и время потеряло смысл, когда миры перестроились. Земля была не единственным миром в этом царстве. Там была Страна фейри, какое-то демоническое чистилище, а теперь мы собирались попасть в подземный мир.

— Вы знали, что этот вход называется Лестницей в Ад? — спросила Лотос, и в этот момент я поняла, что пауза во времени закончилась. — Ходили слухи, что большинство тех, кто входит, не возвращаются. Те немногие, кто говорит о гротескных лицах, хватающих их руках и красном пятне зла, которое окутало их разум и превратило в кашу.

Она серьезно? Сейчас было самое неподходящее время для подобной истории. Мы буквально стояли на чертовой лестнице.

Никто ей не ответил, хотя я была почти уверена, что Сонарис издал недовольный рыкающий звук, доносившийся из задних рядов нашей группы. На двери появился свет, и я отдернула руку. Ашер сделал то же самое, встав между мной и сиянием.

47

Теперь, если бы кто-нибудь попросил меня описать дверь в подземный мир, я, вероятно, упомянула бы огонь, демонов и маниакальный смех в качестве фонового саундтрека. Реальность была совсем иной. Дверь бесшумно открылась, и я не могла сказать, куда она делась, но она, казалось, скользнула в стену и исчезла.

За ней оказался длинный, совершенно белый коридор.

Он был таким белым, что казался почти больничным. Единственное, что отличало коридор от больницы, — это бархатная обивка на стенах.

— Шикарно, — полушутя сказала я. Это действительно выглядело довольно необычно. — Похоже, Драконис обновил декор.

— Заткнись, дитя, — огрызнулась Лотос. — Драконис не обладает такой силой, по крайней мере, в этой части подземного мира.

— И здесь обитают Несущие Ад? — спросила я, на самом деле не представляя, что богоубийцы живут здесь, на сверхчистой земле, победив ОКР.

— Да, — сказал Сонарис. — И атланты.

Как только он это сказал, я словно почувствовала их — коллективную энергию, которая была где-то в подземном мире. Моим первым побуждением было добраться до них; мне нужно было спасти свой народ. Они были прокляты из-за богов, из-за меня. Я не смогу жить с таким грузом на совести.

— Пусть они отойдут немного дальше, а потом мы рванем обратно к двери, — пробормотал Ашер. — Мы можем запереть их здесь, так как мы единственные, кто имеет доступ в это царство.

Однако в тот момент, когда он это сказал, внутрь набилось еще больше людей. Драконис, выглядевший немного потрепанным, а также два других их приятеля-бога. Галиндра вплыла секундой позже, и с нее посыпалось золото.

Она выглядела очень взбешенной, и от нее веяло жутью.

— Мы в ловушке, — тихо сказал Коннор, и, к счастью, никто не заметил, что мы сговорились, слишком увлеченные новоприбывшими. — Не говоря уже о том, что я не думаю, что на этот раз дверь останется запертой. Это сделала праматерь всего сущего, а мы не можем повторить ее силу.

Я так многого еще не понимала. Так… Черт возьми. Многого. Но об этом можно будет побеспокоиться завтра. Прямо сейчас мне нужно было вытащить нас отсюда живыми.

Поэтому я сделала единственное, что пришло мне в голову. Оттолкнув Лотос, я побежала по длинному, обитому белым бархатом коридору. Здесь было так ярко, что у меня заболели глаза, и я не могла разглядеть ни единого признака того, что здесь светило. Я бежала в противоположном направлении от выхода, но я должна была увести этих богов подальше, если мы хотели, чтобы у нас был шанс сбежать.