— Он сказал, что узнает меня где угодно. Даже после смерти мы найдем друг друга.

Я задохнулась на последних словах, горячие слезы, с которыми я так упорно боролась, наконец-то победили и закапали на мою маску.

— Мне было так больно, когда я подумала, что он поцеловал меня, не зная, кто я такая. Будто он изменял мне. Но на самом деле еще больнее, если он знал, что это я. Между нами слишком много разногласий, чтобы он мог просто наброситься с поцелуем.

Я видела на его лице желание. Я тоже это чувствовала. Но мой гнев на Ашера почти навсегда поселился в душе. Настолько, что, если бы он попытался поцеловать меня снова, я бы не остановилась на одном ударе.

— Я горжусь тобой, — внезапно сказала Илия, шокировав. — Знаю, как тебе, должно быть, было тяжело, когда он так к тебе прикасался, но ты не сдалась. Ты сопротивлялась. Ты показала ему, какая ты сильная сейчас.

Я не чувствовал себя сильной. Мне казалось, что гребаный порыв ветра разобьет меня на миллион крошечных кусочков, пока я не превращусь в обрывок воспоминаний. Но я уже бывала в таком мрачном месте, как это, и выходила оттуда более сильной.

Это не победит меня.

34. Ашер

— Мы зашли слишком далеко, черт возьми, — сказал Кэлен, проводя руками по волосам. Его лицо было перекошено от гнева, и обычно я бы беспокоился об этом — его поганое прошлое часто возвращалось, чтобы преследовать его, и хотя с тех пор, как в нашей жизни появилась Мэдди, ему стало лучше, в последнее время…

Да, я беспокоился о Кэлен больше, если бы у меня не было своих проблем.

— Защита Мэддисон была нашей целью с самого начала, — напомнил я им. — Боги не шутят с этим, и пока я не узнаю весь масштаб их плана, мы должны быть осторожны.

За последние несколько недель мы многому научились. Мы узнали, что совет богов прямо сейчас принимает решение о возрождении Атлантиды, и до тех пор, пока это не будет решено, над городом будет царить стазис. Мы также узнали, что Мать богов пробудилась впервые за тысячу лет. Без сомнения, это произошло из-за Галиндры и того, что она планировала.

— Ты не соблюдал дистанцию сегодня вечером, — сказал Джесси львиным рыком. — Ты поцеловал ее, брат. Мы все это видели.

Джесси слишком сильно переживал за Мэддисон, но я не мог его винить. Он много раз оказывался рядом с ней, когда я не мог, и в глубине души я знал, что он, вероятно, был для нее более надежной парой. Если бы я был более опытным, я бы отступил и отдал ее Джесси. Но я не мог этого сделать. Даже ради Мэддисон. Я был слишком эгоистичным, и я нуждался в ней. Я жаждал ее.

Она была моей.

— Я совершил ошибку, — грубо признался я. — Сегодня вечером она выглядела такой красивой и… счастливой. Мне нужна была всего секунда, чтобы прикоснуться к ней. — Я мрачно усмехнулся. — Мэддисон — моя слабость. Так было всегда. Мрачный смех затих, когда я, облокотившись на перила, оглядел Академию. — По правде говоря, я не уверен, что смогу продолжать в том же духе. Защищая ее, я одновременно разрушаю ее. Разрушаю нас обоих. Галиндра предупредила меня, что у меня никогда не будет пары, потому что я всегда буду верен только ей. Она хочет, чтобы я был сосредоточен. Моя сила. Моя сила должна принадлежать ей и только ей.

То, как она говорила и прикасалась ко мне, было чертовски тревожно. Не как мать. Я был благодарен подъему города за то, что она была слишком отвлечена, чтобы продолжать в том же духе, но это был только вопрос времени, когда она снова надавит.

— Не только я… мы пятеро. Она убьет любого, кто встанет у нее на пути. Мы защищали Мэддисон, Илию и Лариссу… У нас не было гребаного выбора. Но…

Я не мог продолжать в том же духе.

— Но мы все еще не придумали, как победить Галиндру, — напомнил мне Рон, облокотившись на перила и задрав одну ногу, он тоже смотрел на улицу. — Последнее заклинание, которое ты использовал, было направлено на уничтожение богов, обитающих в телах супов. Это не сработает с богами в их собственных телах. Нам нужно что-то посильнее.

Я долго искал, но лучшее, что нашел, — это заклинание, позволяющее погрузить бога в анабиоз. Но это был мой запасной план, потому что было бы очень сложно следовать всем требованиям этого конкретного заклинания. Кроме того, я хотел, чтобы они умерли. Я больше никогда не дам им прикоснуться к Мэддисон или угрожать ей.

— Мэддисон и ее друзья сильные, умные и находчивые, — сказал Аксель, и его голос звучал так же хреново, как и в последние несколько месяцев. Он согласился с моим планом, но он ему не понравился. — Держа ее в неведении, ты потерял важного союзника в этой битве.

Блядь. Я ударил рукой по столбу, отчего стена дома задрожала.

— Ты прав. Я знаю это. Но ты также не видел Галиндру. Ты не чувствовал ее силы. Она держала меня в плену. Я был полностью в ее власти. Если бы она не думала, что я ей нужен… что мы ей не нужны, она бы щелкнула пальцами и превратила нас в пыль, не задумываясь.

Я видел, как она поступала с несколькими супами и даже с несколькими богами помельче, которые вставали у нее на пути.

— Но нам чего-то не хватает в вас троих, — добавил Аксель, шевеля пальцами, словно загадывая желание достать волшебную ручку и бумагу. — В вашем рождении было что-то такое, что напугало других богов. Напугало Мать всего сущего, если вы правы, и именно она потопила Атлантиду. Нам нужно выяснить, что это такое, и разделять вас троих — не лучший способ сделать это.