Он с сомнением смотрит на меня.

— Какого рода услуга?

Теперь, когда я поймал его на крючок, моя улыбка становится шире. Честно говоря, это немного слишком просто. Кому-то, на кого можно повлиять улыбкой и парой дружеских слов, вероятно, не стоит доверять охрану.

— Итак, у меня есть девушка, — начинаю я с задумчивым вздохом, — и я вроде как без ума от нее.

Я указываю на Люка, намереваясь раздуть его эго.

— Ты понимаешь это, верно? Ты симпатичный парень, я уверен, что за тобой много хвостов.

Это действует как заклинание. Он встает немного прямее, выпячивая грудь и вздергивая подбородок.

— Я справляюсь.

Я хлопаю его по плечу, наклоняясь.

— Ну, от одного дамского угодника к другому, ты же знаешь, какими могут быть женщины. На некоторых из них трудно произвести впечатление.

— Ага, — фыркает он. — От некоторых цыпочек больше проблем, чем они того стоят.

Его намек выводит из себя моего внутреннего волка, который все больше занимает оборонительную позицию из-за Ло. Внезапно я обнимаю Люка за плечо, сжимая до тех пор, пока он не вздрагивает. Я быстро отдергиваю руку, опуская ее на бок и запихивая своего взволнованного волка обратно в глубины своего сознания.

— Поверь мне, это того стоит, — говорю я, подмигивая.

— Так в чем же твоя услуга? — осторожно спрашивает Люк, шаркая ногами по грязи.

— Сегодня вечером я должен поужинать со своей девушкой, а мы тут вроде как у черта на куличках. Ближайшая пиццерия находится более чем в получасе езды, но у вас, ребята, есть пиццерия в городе, верно? — спрашиваю я, чертовски хорошо зная, что у них есть, потому что Ло упомянула об этом прошлой ночью.

— Хм, в Стиллуотере есть одна, — бормочет он.

— Так ты можешь мне помочь и купить пиццу?

— Я не могу покинуть свой пост.

— О, я не имею в виду прямо сейчас. Сегодня вечером, около семи? Ты ведь тогда здесь закончишь, верно? — я засовываю руку в карман и вытаскиваю пачку банкнот, отделяя пару двадцаток. — Встретимся там, где дорога на вашу территорию выходит на четвертое шоссе.

Я снимаю еще одну двадцатку и протягиваю ему пачку банкнот.

— Сдачу можешь оставить себе, за беспокойство.

Немного обидно расставаться с такой кучей наличных ради чертовой пиццы, зная, как усердно моя стая работает ради всего, что мы зарабатываем. Но я не могу рисковать, уезжая так далеко за город, чтобы снова раздобыть еды; не в то время, когда моя мать следит за каждым моим шагом, как ястреб.

— Хм, да, думаю, я смогу это сделать, — соглашается Люк, забирая у меня деньги с кривой усмешкой.

— Спасибо, приятель, — говорю я, одаривая его еще одной обаятельной улыбкой. — Я твой должник.

В тот вечер я приезжаю в хижину немного пораньше, чтобы заправить генератор, который я захватил с собой, и запустить его. Это не самый большой прибор, который у нас есть, но он обеспечивает достаточную мощность, чтобы, когда я нажимаю на выключатель внутри входной двери, над головой загорается свет, заливая комнату светом. К сожалению, это только привлекает больше внимания к тому, насколько грязно здесь, поэтому следующие двадцать минут я провожу, подметая, вытирая пыль с поверхностей, задаваясь вопросом, когда, черт возьми, я превратился из грозного Альфы в команду уборщиков.

Не то чтобы Ло того не стоила. Теперь эта убогая хижина — наше пристанище, так что я мог бы приложить усилия, чтобы сделать ее немного более гостеприимной, пока мы продолжаем встречаться здесь. Люк принес пиццу, и она уже ждет меня на кухонном столе вместе с парой бумажных тарелок, пластиковыми стаканчиками и дешевой бутылкой вина. И хотя теперь у нас действительно есть свет, я все равно зажигаю свечу, чтобы создать атмосферу.

Как только я слышу хруст гравия под шинами машины Ло, когда она подъезжает к дому, я вскакиваю на ноги, сердце колотится в хаотичном ритме. Странно, что я до сих пор немного нервничаю в предвкушении каждый раз, когда вижу ее. Я никогда раньше не нервничал рядом с женщинами, но с Ло все по-другому. Она не просто женщина — она идеальная женщина, моя избранница.

Когда дверь распахивается, от ее вида у меня перехватывает дыхание. Она одета в сарафан цвета шалфея и сандалии, невероятно красивая в своем повседневном наряде. Ее длинные светлые волосы собраны в единственную косу, перекинутую через плечо, тонкие пряди свободно падают, обрамляя лицо, а ее большие голубые глаза окидывают интерьер комнаты, прежде чем остановиться на мне.

Я прочищаю горло, указывая на столик рядом со мной.

— Я принес…

Прежде чем я успеваю закончить фразу, Ло внезапно бросается ко мне, ее гибкое тело врезается в мое и выбивает воздух из моих легких. Ее губы ищут мои собственные, наши рты сливаются воедино в диком сплетении губ, языков и зубов. Я впитываю ее так, словно умираю от жажды, задаваясь вопросом, как, черт возьми, я пережил первые двадцать семь лет своей жизни без этой женщины — и, что более важно, как, черт возьми, я вообще могу ее удержать.

Ее руки погружаются в мои волосы, дергая за пряди, чтобы притянуть меня ближе, в то время как мои руки крепко обвиваются вокруг ее талии, пока между нами не остается ни дюйма свободного пространства. В отличие от других поцелуев, которыми мы делились, на этот раз в действиях Ло нет ничего застенчивого или сдержанного. Каждое движение ее губ и взмах языка решительны, как будто она точно знает, чего хочет. И, черт возьми, я отдам ей все, что у меня есть.

Мы растворяемся в поцелуе на несколько долгих минут, и когда наконец отрываемся друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, глаза Ло остекленевшие, а губы восхитительно пухлые. Она моргает подведенными тушью ресницами, обхватывает мою челюсть, как будто пытается удержаться, и тяжело дышит, чтобы отдышаться.