— Разумеется!

— Поэтому вынуждена задавать всем один и тот же вопрос. Всем, кто был близок к убитому... И теперь спрашиваю вас. Где вы были днем четырнадцатого?

— То есть в день убийства?!

— Да.

— Вы считаете возможным предложить этот вопрос мне? Мне?!

— Я не делаю исключений, чтобы не быть заподозренной в предвзятости. Извините.

— И все-таки это уж слишком. Понимаете?

— «Когда я взвел курок, когда я целюсь... Нет для меня богов!» Читали?

— Чье это?

— Такубоку. Японский поэт. Исикава Такубоку. Итак...

— Хорошо. Это был вторник... Да, вторник. С утра мглистый, пасмурный. Проснулся по будильнику, как обычно. Сбегал в ванну. Оделся, разогрел завтрак. Попил чаю. Потом пошел на работу.

— Кто вас видел утром? Мальчик проснулся?

— Когда я уходил, он шел в туалет.

— Разговаривали?

— С ним? «Доброе утро!» — «Привет!» Все.

— Что можно сказать о ваших взаимоотношениях?

— На доверии. Самое главное. Но, конечно, не те, что у него с матерью. Она с ним с утра до ночи люлюкалась.

— Как вы были одеты в тот день?

— В куртке.

— В этой?

— Я всегда в одной. Костюм. Он и сейчас на мне.

— Что за работа была четырнадцатого?

— Как обычно. Каждый день одно и то же.

— Что еще?

— Работал до конца смены. По дороге домой зашел в столовую. Пиво. Разве угадаешь, в какой день случится несчастье! Все.

— У вас царапины на лице. Справа.

— Это? Собака. Знак дружеского внимания.

— Тоже четырнадцатого?

— Сейчас не помню.

— К врачу обращались?

— Зачем? Собака домашняя, выросла на глазах.

— Придется показать судебно-медицинскому эксперту. Припомните точнее дату.

— Может, шестнадцатого. Не болит — и не замечаешь. Скорее всего, пятнадцатого.

— Я считаю необходимым осмотреть куртку.

— Снять?

— Сделаете это в присутствии понятых. А сейчас начните, пожалуйста, сначала. И постарайтесь лучше вспомнить. По моим данным, в тот день вы на работе отсутствовали...

Но это было потом!

Казалось, плоские крыши Виршулишкес [4] с горизонтальными нашлепками, словно для вертолетных площадок, никогда не появятся.

В невыключенной рации рядом с передним сиденьем хрипели голоса:

— ...Несовершеннолетнего?!

— Да. Мальчика. В своей квартире...

— Оперативная группа?

— Выехала. Сейчас должна прибыть на место.

— Кто возглавляет?

— Геновайте Шивене. Старший следователь городской прокуратуры, старший советник юстиции...

Шивене смотрела в ветровое стекло. На невысоких холмах по обе стороны дороги белели подтаявшие за день полоски сугробов, но шоссе уже очистилось от снега.

Темнеть только начинало.

— ...На преступнике могли остаться следы борьбы, царапины, пятна крови... — предупреждала рация. — Обратите внимание на одежду. Не исключено, что разыскиваемый в зоне постов. Повторяю...

Еще не было ни следов, ни версий. Но дежурный следовал верному милицейскому правилу: бездействие всегда неоправданно и, уж наверняка, безрезультатно.

Впереди показались дома. Шивене взглянула на часы: теперь недалеко. Шофер выключил круговерть огня над кабиной, с разгона нырнул в лабиринт дворов и арок. У одного из корпусов Шивене бросилась в глаза группа людей. Словно по команде, они повернулись навстречу машине.