План был выверен до мелочей. Я оперативно вычислил его слабые места и нашёл «заинтересованных» людей. Оставалось немного подсуетиться, чтобы дать ход делу. Павлов хорошенько запугал своих жертв, но когда его возьмут под стражу – все они заговорят. Ублюдок ответит сполна, дело принципа.

В общем, день выдался напряжённым. Зато уже к вечеру оперативники орудовали в кабинете чиновника. Он не успел подготовиться к визиту, так что парни быстро нашли причины для составления протокола и задержания. Размах оказался завидный: отмывание денег, растрата государственного имущества, взятки. Классический набор для чиновника его ранга и совершенно нетипичная узколобость. Впрочем, пока ублюдок сохранял спокойствие, вряд ли подозревая, что высокие связи в этот раз не прикроют его задницу. Больно многим было выгодно это падение.

Из машины напротив здания администрации я наблюдал, как Павлова выводят в наручниках. Видок у него был нервный и загруженный – наверняка отчаянно прикидывал, через кого можно решить вопрос. Что ж, совсем скоро молодой чиновник узнает, что значит настоящий страх. Тот самый, который испытывали его жертвы.

Скомандовал водителю трогаться и ехать в отель. У меня имелись дела поважнее, чем смотреть на этого подонка.

Как чувствовал, что Надя давно и терпеливо ждет меня в номере, поэтому не удивился, увидев её стоящей у окна просторного зала. Она обернулась на звук, и сразу поспешила ко мне с улыбкой. Оказавшись в моих объятиях, нежными губами нашла мои – требовательные и жаждущие.

– Соскучилась? – хрипло спросил я, зарывшись пальцами в шелковые волосы.

– Очень, – выдохнула девчонка, преданно глядя на меня своими небесно-голубыми глазами. На Наде была моя рубашка, слишком большая, но делающая её такой трогательно-беззащитной.

В этом моменте поймал себя на мысли, как легко она вписалась в мою жизнь, где нет даже часа на передышку и свободу от дел. Как уместилась в моей реальности, будто недостающая грань. А ведь я и мысли не допускал, что судьба позволит мне познать что-то подобное. Особенно после того, как горький опыт уничтожил способность доверять.

После легкого ужина – запеченные морепродукты и бокал вина, оставивший легкий шлейф терпкости на языке, – мы с Надей переместились в ванную. Там время словно растянулось, обволакивая нас теплом и паром. Никакого секса – только наслаждение друг другом, мягкий свет софитов, отражающийся в кафеле, и журчание воды.

Я лежал на спине, расслабленно раскинув руки на бортики джакузи, и задумчиво наблюдал за мышонком. Она, сидя на коленях между моих ног, с детским восторгом намыливала мою грудь, превращая пену в пушистые облака. Ее пальцы скользили по коже, оставляя за собой узоры – то сердечко, то спираль. Затем Надя принялась лепить себе купальник из пены, хихикая, когда "лиф" сползал вниз.

– Почему у тебя так много волос? – вдруг спросила, прищурившись, будто всерьез задумалась. – Это что, признак взрослого мужчины или просто лень брить?

Я усмехнулся, качнув головой. Девчонка… Ее ребячество не раздражало – напротив, оно зажигало во мне какую-то искру, задор. Она продолжала дурачиться, а я терпеливо сносил ее выходки, пока Надя не решила слепить мне бороду Деда Мороза. Рывок и она плюхнулась на мою грудь с коротким вскриком. Хлопнув ладонью по упругой ягодице, я впился в нежные губы, чувствуя, как смех вибрирует в горле мышонка.

– Отшлепаю тебя, как девчонку! – прорычал, ощущая, как тепло женского дыхания смешивается с моим.

Надя откинула голову назад, ее звонкий смех эхом отразился от стен. Негодяйка.

– Это не сработает! – заявила она с вызовом, вытирая пену с моего лица.

– Уверена? – предупреждающе спросил.

– Мама уже пыталась. – Мышонок пожала плечами, и ее голос стал чуть тише, будто она вспоминала что-то далекое. – Но ничего не вышло... В итоге в узде меня держала только старшая сестра, причем одним взглядом.

Я задумчиво провел пальцем по ее влажной щеке.

– Значит, и я найду способ воспитания. – В моем тоне сквозила мягкая угроза, но глаза, скорее всего, выдавали тепло.

Надя улеглась на мне, прижавшись грудью, и принялась с задумчивой улыбкой перебирать пальцами толстую цепь на моей шее. Крестик слегка покачивался, отбрасывая блики на ее лицо. Я заметил, что взгляд голубых глаз стал рассеянным, будто она ушла в свои мысли.

– О чем задумалась?

Девчонка повела плечом, промолчала.

– Говори, – настоял я, чуть сжав ее талию.

Она посмотрела на меня с тенью неуверенности.

– Просто вдруг стало интересно… есть ли у тебя дети? Ты все-таки уже зрелый мужчина.

Вопрос оказался, как холодный ветер в лицо. И Надя, видимо, приняла мою паузу за неловкость, поэтому торопливо добавила:

– Мы никогда не затрагивали эту тему, но мне очень хочется узнать тебя лучше, Рома. Тем более сейчас… когда между нами появилась определенность.

Ее голос дрожал от искренности. Я заправил мокрую прядку за ухо, чувствуя, как бархатная кожа мышонка теплеет под моими пальцами.