— Маленькая, давай сюда, — Камень, на секунду оторвавшись, подхватывает что-то с низкой кушетки, стоящей рядышком, бросает на пол, надавливает на плечи, заставляя опуститься на колени.

Я понимаю, что он сзади, чувствую его огромный член, прижатый к пояснице, а взгляда оторвать от Лиса не могу, от его лица, загорелого, сурового, хищного, от его влажных теперь губ, потому что он облизывает мою грудь, жадно, словно самое сладкое в мире мороженое, и грубость Камня дополняется этой сладостью Лиса…

И меня выносит.

Снова.

Как тогда, пять лет назад, когда эти парни творили со мной все, что хотели, играли так, что голова полностью отключалась.

Только они вдвоем, только их тандем бешеный мог такое со мной сделать, так качественно отключить голову.

— Держи ее, — командует Камень, и Лис, уже не споря, хотя очень ревниво и недовольно сверкая взглядом, прихватывает меня за шею и чуть тянет на себя, не прекращая зрительного контакта, властного, давящего, обжигающего.

Я плавлюсь в его глазах, бездумная и сумасшедшая, и слабо ахаю, когда ощущаю вторжение.

Камень входит резко, до упора, одним длинным движением.

И мое тело, вроде бы только что получившее свою дозу наслаждения, снова натянуто, словно струна, снова в ожидании, в готовности.

Лис жадно наблюдает за изменениями в моем лице, они заводят его, мои эмоции, так живо транслируемые сейчас, они голову ему сносят! Это настолько явно, что я получаю еще и долю его кайфа сейчас. Я словно со стороны себя вижу: тонкую, хрупкую по сравнению с мужчинами, так грубо и властно мучающими меня. Они, большие, очень большие, крепкие, сильные. Они меня одним движением сломать могут. И эта опасность тоже будоражит.

Я чувствую себя одновременно невероятно защищенной и невероятно уязвимой.

И этот контраст вышибает предохранители.

Я тянусь руками к Лису, провожу по его торсу пальцами.

Он полностью одет все еще, в отличие от меня и полуобнаженного Камня, и это непорядок, который необходимо устранить.

Я цепляюсь за рубашку, пуговицы с треском разлетаются по комнате.

— Да-а-а… Маленькая… — сладко и мучительно выдыхает за моей спиной Камень и делает первое движение. Жесткое! Сильное! О-о-о! Он меня насквозь пронизывает!

Вскрикиваю, цепляюсь за рубашку Лиса, раздирая ее до конца, обнажая плоский поджарый живот, иссушенный, на нем каждая мышца видна! Камень набирает темп, меня трясет неистово, огромный член во мне двигается с ужасной, все нарастающей скоростью, и я дергаю уже ремень джинсов. Он не поддается!

— Расстегни! — кричу я, срываясь, — давай!

Лис молча щелкает пряжкой, потом расстегивает джинсы…

И грубо перехватывает меня за затылок, наклоняя к себе.

И сходу насаживая на член губами.

Задыхаюсь от переизбытка всего, обилия вкуса, того, что он мне до горла достает!

— Да, блядь… — рычит за моей спиной Камень, двигаясь уже совсем бешено, с оттягом, каждым толчком доставая куда-то в такое место, от одного касания к которому меня начинает мелко трясти. — Да-а-а… Вот так… Да-а-а…

Лис не дает мне выдохнуть, он ритмично насаживает меня на свой член, одной рукой придерживая за затылок, а вторую кладя на горло, словно пытаясь нащупать, до какого места достает.

Мне остается только расслабиться полностью, прикрыть глаза и улететь. Много, много, очень много раз… Я не знаю, что происходит, и сколько раз я кончаю, пока они вот так, жутко порочно, грязно, развратно имеют меня. Не знаю, и не хочу знать.

Мне кажется, что я начала кончать прямо в тот момент, когда Лис заставил меня взять его член в рот.

Или раньше, когда Камень вошел сзади.

А может, до этого, когда снова стояла между ними на улице, пропитанная нашими общими жгучими эмоциями, опасностью, ненавистью, враждой… Сексом.

Я не знаю, как буду потом им в глаза смотреть.

После всего.

А, может, и не придется…

Но в этот момент, между ними, в их руках, я абсолютно, безгранично счастлива.

У меня, наверно, что-то вроде провалов в памяти, потому что следующее, что я вижу, это возбужденное лицо Лиса над собой.

Я лежу на спине, на кровати…

И он надо мной, смотрит, так жадно, так внимательно, что я даже моргнуть не могу.

— Ты снова наша, малышка, — шепчет он, — наша. И теперь ты никуда не сбежишь, поняла?

— Само собой, не сбежит, — слышится откуда-то сбоку бас Камня, и я, с трудом разорвав контакт взглядов с Лисом, смотрю на Лешку.