Шрифт:
— Хэнсен! — закричала она. — Давай!
Хэнсен пытался сопротивляться напавшему на него человеку, защищая шаттл.
Лира стояла, прижавшись лицом к холодному стеклу иллюминатора. Её дыхание оседало на поверхности, создавая маленькие пятна пара, которые исчезали почти сразу. Она чувствовала, что Лео был рядом.
Хэнсен стоял один.
Он не бежал. Он не просил пощады. Он просто стоял, как скала посреди шторма. Его одежда была порвана, волосы растрепаны, лицо покрыто кровью. Он смотрел на них — на этих людей, которые называли себя защитниками человечества — и не боялся. Он презирал их. Он знал, что это не справедливость. Это не война. Это не революция. Это просто убийство. Массовое. Организованное.
И тогда он увиделего.
Огромный мужчина вышел из толпы так, будто знал, что ждал этот момент. Его шаги были уверенными, как будто он не просто шёл, а входил в историю. Он снял маску медленно, почти театрально. Его светлые волосы развевались на ветру, как знамя победителя. Его лицо было спокойным, но в глазах — пустота. Глубокая, бездонная. Как будто внутри него давно не осталось ничего живого.
— Хэнсен, — произнёс Оттавио Кросс, останавливаясь перед ним. — Как я рад видеть тебя.
Хэнсен не ответил. Только сжал кулаки. Он не собирался говорить с этим человеком. Не собирался давать ему удовольствие.
— Как моя девочка?
— Не твоя, — прохрипел Хэнсен.
Оттавио усмехнулся. Не зло. Почти грустно.
— Я тот, кто сделал мир лучше, — сказал он. — Я тот, кто убрал слабость. Я тот, кто восстановил порядок.
— Ты убил тысячи невинных, — прошептал Хэнсен. — Ты уничтожил семьи. Разрушил жизни. И ты называешь это «порядком»?
— Они не были частью нашего мира, — ответил Оттавио. — Они никогда не будут частью нашего мира.
— Ты сумасшедший.
— Возможно. Но сумасшедшие меняют мир. Так было всегда.
Оттавио протянул руку. Не для того, чтобы ударить. Не для того, чтобы связать. Просто — предложить помощь.
— Ты можешь быть с нами, — сказал он. — Ты сражаешься хорошо. Ты можешь быть частью этого.
Хэнсен долго молчал. Смотрел на руку. Затем — в глаза. И наконец, с отвращением, выплюнул на землю.
— Сдохни, — прошептал он.
Оттавио вздохнул. Не сердито. Почти сожалеюще.
— Тогда ты остаешься в прошлом.
Он щёлкнул пальцами. Один из мужчин в маске подошёл сзади. Руки Хэнсена резко оттащили назад. Он не сопротивлялся. Он просто смотрел на Оттавио. Без страха. Только с ненавистью.
— Лирамоядочь, — сказал Оттавио. — Она будет со мной. И она поймёт, почемуэтоправильно.
— Никогда, — прошептал Хэнсен. – Она не такая.
Оттавио улыбнулся.
— Возможно...
Кросс кивнул. Мужчина сзади достал нож.
Лира закричала. Не от боли. От понимания. От осознания, что это конец. Что она не может сделать ничего. Что она не может спасти его. Что она должна смотреть, как её друг, её защитник, её семья — умирает.
Нож вошёл в шею Хэнсена быстро. Неумолимо. Он не успел закричать. Даже не успел почувствовать боль. Просто согнулся пополам. Просто упал.
И тогда шаттл начал взлетать.
Лира билась о стекло. Вырывалась из рук Лео. Кричала имя Хэнсена снова и снова, пока голос не стал хриплым. Пока не превратился в рыдание.
— Лира! — крикнул Лео, обхватывая её. — Лира, смотри на меня!
Но она не могла. Она всё ещё смотрела вниз. На тело, которое оставалось позади. На человека, который пытался защитить её, но не смог.
Взрыв. Шаттл тряхнуло. В иллюминаторе вспыхнул огонь. Одна из машин нападавших взорвалась. Пламя охватило всё вокруг.
Лира упала на пол. Рыдала. Не могла дышать. Не могла думать.
Лео опустился рядом с ней, прижав к себе. Он не говорил ничего. Просто держал. Просто позволял ей чувствовать, что он есть. Что она не одна.
Горизонты сменялись. Звёзды становились ближе. Шаттл уходил прочь от Астериона. Прочь от дома. Прочь от всего, что осталось.
Мир изменился. Он принадлежал огню.
И её отцу.
Глава XIII. Зенотар.
Академия больше не была просто учебным заведением. Она стала убежищем. Спасательным кругом, который держался на волоске над бездной. Воздух был наполнен страхом и шумом: звуки шагов по коридорам, крики родителей, панические вопросы о безопасности, тревожные переговоры по терминалам. Кто-то из студентов прибыл с семьями, кто-то — один, потеряв всех.
Айрон Солт стоял в центре этого хаоса, как капитан на палубе разбушевавшегося корабля, стараясь не дать рухнуть всему сразу. Он принимал всех. Без проверок. Без вопросов. Если ты просил укрытия, он давал его. Если ты искал защиту, он обеспечивал её. Даже если это означало, что в академии стало тесно. Даже если это означало, что студенты спали в общих залах, а тары вели занятия прямо в коридорах.