Директором детдома назначили некоего Генералова— верного гитлеровского прихлебателя. Под стать ему были и так называемые воспитатели. У детей началась жизнь, полная тревог и лишений. Из скудного пайка, который выделяли фашистские «благодетели», детям почти ничего не оставалось; они голодали, ходили раздетыми и разутыми. Школа была закрыта.

Так продолжалось до 1942 года — до тех пор, пока созданный в Заславском районе партизанский отряд «Штурм» не окреп и не стал представлять собой внушительную силу. Однажды к комиссару отряда Федорову пришел посетитель, который назвал себя воспитателем детского дома.

— Не могу больше видеть страданий детей, — сказал он. — Прошу вас взять дом под свою защиту.

— На кого мы можем опереться? — спросил Федоров.

— Среди преподавательского и технического персонала несколько человек являются настоящими советскими патриотами. Думаю, что они помогут партизанам.

В тот же день Федоров направил в детский дом группу вооруженных бойцов. Те встретились с директором Генераловым.

— Детский дом принадлежал и принадлежит Советской власти, поэтому мы требуем от вас строжайшего выполнения законов нашего государства о воспитании детей, — заявили партизаны.

— Но, простите, — удивился предатель, — я подчиняюсь Минской городской управе…

— Мы не признаем управу, — сказали партизаны. — Просим выполнять следующие требования советских законов: немедленно прекратите избиение детей, обеспечьте выдачу им довольствия в полной норме, изгоните из числа воспитателей и технического состава тех, кто будет злостно нарушать советские законы, запретите антисоветскую и религиозную пропаганду среди детей. Каждый месяц вы лично будете отчитываться перед партизанским отрядом, который осуществляет полномочия Советской власти в районе.

— В моем положении это сделать невозможно, — развел руками Генералов.

— Не сделаете — будете нести строгую ответственность перед нашим народом, — предупредили партизаны.

Директор пообещал. Но стоило партизанам уехать, как он собрал воспитателей и набросился на них с площадной бранью, стал угрожать им тюрьмой за связь с партизанами. Генералов съездил в Минск, выпросил у оккупантов оружие — автомат, парабеллум и несколько коробок патронов.

Обо всем этом стало сразу же известно в партизанском отряде. На этот раз группа наших бойцов приехала в детский дом не вечером, как несколько дней назад, а в полдень, когда Генералов меньше всего ожидал их визита. Предатель испугался до полусмерти, вытащил из сейфа оружие и «преподнес» его партизанам.

Разговор с Генераловым был решителен и строг.

— Вы по-прежнему грубо нарушаете советские законы, — заявили народные мстители. — Командование отряда отстранило вас от должности директора. Убирайтесь из детского дома немедленно. Если появитесь здесь еще раз, будете преданы суду.

Генералов, обрадованный тем, что партизаны не арестовали его, умчался в Минск. Что он там говорил — неизвестно, только через несколько дней на его место прибыл новый директор — Коньков. Он заверил партизан, что будет добросовестно выполнять все их требования. И действительно, в детском доме была создана более или менее нормальная обстановка. Избиения детей прекратились. За хищение продуктов были уволены некоторые воспитатели. Коньков не стремился к прямой связи с партизанами, но и не мешал работникам и детям общаться с ними.

Бойцы из отряда «Штурм», а потом из бригады «Штурмовая» и работники Заславского подпольного райкома партии были частыми посетителями детского дома. Они привозили детям продукты питания, одежду, обувь, рассказывали о нашей Родине, о победах Красной Армии на фронте, о партизанской жизни, снабжали воспитателей и воспитанников газетами, листовками. Некоторые работники дома и дети постарше с охотой выполняли задания партизан: ездили в Минск, вели разведку, распространяли в городе листовки, поддерживали связь с подпольщиками.

Директор часто получал нагоняи от оккупационных властей, однако не обращал на это внимания, заботясь о том, чтобы в детдоме выполнялись требования командования партизанского отряда.

Но весной 1943 года над детдомом нависла грозная опасность. Партизанам стало известно, что под видом прививок от дизентерии гитлеровцы хотят испытать на детях какое-то новое лекарственное средство, изобретенное в Германии. Было ясно, что, поскольку немецкие врачи не испытывают это средство в своих детских клиниках, оно представляет большую опасность для жизни детей. Партизаны решили сорвать гнусное намерение гитлеровских медиков. Они рассказали детям о замысле фашистов и рекомендовали не позволять делать уколы.

В один из апрельских дней в детский дом приехало свыше десяти немцев в белых халатах. Врачи разложили инструменты, собрали детей и стали уговаривать их сделать безболезненные уколы. Ни один ребенок не подошел добровольно к врачам. Тогда фашистские «лекари» стали хватать ребятишек и насильно делать им уколы. Дети в страхе сгрудились в углах большого зала, кричали: «Лучше убейте нас, но уколы делать не дадим!» Врачебная комиссия не выдержала дружного отпора и уехала ни с чем.

В начале января 1944 года партизаны узнали, что фашисты хотят вывезти воспитанников детского дома в Германию. Как предотвратить это? Было над чем задуматься секретарю райкома Ивану Федоровичу Дубовику и командованию бригады «Штурмовая». Возникла смелая мысль — вывезти детей в расположение партизанских отрядов.