— Эй, так нечестно! — возмутился он.

Между ними оставалась ванна. Они медленно кружили, Исха не давала ему сократить расстояние. А когда он сделал резкий маневр, использовала чуточку магии, чтобы усилить брызги, но не подрассчитала силу, и его окатило водой, словно из ведра.

Веренир стоял, отфыркиваясь и отплевываясь, а она Исха чуть ли не валялась на полу от хохота.

— И вовсе не смешно, — проворчал он, еле сдерживая улыбку.

— Смешно-смешно, еще как! — возразила Исха. — Такой уважаемый человек, маг, десница князя… И так глупо попасть под водяную атаку!

Веренир взял чистую простыню и принялся демонстративно медленно вытираться ею. Веселье мигом сдуло с лица ведьмы. Она видела, как работают мышцы на его руках, и это завораживало. Ведунья не могла оторваться от этого зрелища. Она хотела подойти к нему. Так хотела, что… не стала сдерживаться и просто двинулась вперед.

— Дай я, — хрипло попросила она и взяла у него ткань.

Исха аккуратно исследовала каждый изгиб его тела. Некромант застыл, словно боялся ее спугнуть. Женщина и сама еле дышала. Он был для нее настолько желанен, что во рту пересыхало. Она обошла его кругом и начала вытирать спину. Капли попали и на нее. Кожа была испещрена шрамами. Она и раньше замечала их, но спрашивать об их происхождении не решалась.

— Откуда эти шрамы?

От этих слов он ощутимо дернулся, но тут же взял себя в руки. Дыхание было ровным и спокойным. Хотя немного участилось, когда Исха прикоснулась к одной белой отметине губами. Она медленно повела вдоль нее языком, прочерчивая влажную дорожку. Маг задрожал и сделал прерывистый вздох. Она обняла его за талию сзади и прижалась изувеченной щекой к бугристой коже.

— В отрочестве я был мальчиком для битья, — наконец сказал он.

— Ты — что? — не поняла Исха.

— Пойдем в кровать, — маг аккуратно освободился и, взяв ведунью за руку, повел к постели.

Когда они устроились и накрылись одеялом, он продолжил:

— Ты же знаешь, что моя мать — швея. Отца я никогда не знал. Мы жили слишком бедно, чтобы я мог учиться. А я всегда имел склонность к наукам, даже когда во мне еще не пробудилась магия, — начал он рассказывать издалека. — Однажды на рынке меня заметил один богатый господин. Как узнал позже, я оказался очень похож на его собственного сына. Ты ведь знаешь, что знатные семьи не наказывают детей телесно?

— Не только знатные. Бабушка никогда не била меня, — пожала плечами ведунья.

— О, твоя бабушка исключение. Хотя мать тоже не била меня.

— Так к чему ты клонишь? — все еще не могла сообразить Исха.

— Он предложил матери выгодный обмен. Меня взяли на воспитание и полное содержание. Я ел, как богач, учился, как богач, имел доступ к огромной библиотеке. Меня обучали держаться в седле и фехтовать.

— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — невесело усмехнулась целительница.

— В этом ты права. Нас с Дрейком, сыном того господина, воспитывали, как родных братьев. Но с одним различием. Я всегда был серьезным, а он… — Веренир задумался, словно подбирал слово. — Он любил озорничать и веселиться.

— И за его проказы наказывали тебя, — наконец догадалась ведьма.

— Именно. И наказывали сурово. Иногда я седмицами не мог лежать на спине после порки.

— Господи, это ужасно… — Исха прикрыла рот ладонью.

— На самом деле это мой выбор. Я мог в любой день уйти, — одной стороной губ усмехнулся Веренир. — Но уж слишком было велико желание иметь достойную жизнь. Мать еле сводила концы с концами, воспитывая нас с младшим братом. А так я мог отправлять ей деньги и ни в чем не нуждался сам.

— Неужели этот Дрейк не видел, как с тобой поступают? Почему он продолжал нарываться? — возмутилась Исха. У нее сердце болело за того маленького мальчика, который пошел на такие муки ради лучшей жизни.

— Дети бывают гораздо более жестоки, чем взрослые. Я не виню его. Таков уж его характер. Но и общаться с ним больше не желаю. С тех пор, как я покинул дом его отца, мы ни разу не виделись.

— И долго ты… Жил вот так?

— Почти пять зим, — ответил некромант. — А потом во мне пробудилась магия. И все поменялось. Благодаря дару, меня заметил князь. Еще несколько зим я был писарем, как сейчас Висгарт. Тройтан везде таскал меня с собой. Ему нравилось то, как я излагал мысли. Постепенно он стал советоваться со мной, а еще через несколько зим сделал своим десницей.

— Мы знакомы уже почти год, а я столь многого о тебе не знала, — вздохнула Исха.

— У тебя еще вся жизнь впереди, чтобы я успел рассказать в подробностях обо всем, что со мной когда-либо происходило. Я еще успею тебе надоесть, — засмеялся Веренир.

Исха припала к его губам и после долгого поцелуя тихо и очень серьезно прошептала:

— Иногда на вкус ты горький, словно полынь. Но никогда… слышишь? Ты никогда не сможешь мне надоесть!