Десница все приближался. Она пыталась разгадать его эмоции, но не могла. Слишком много всего отражалось на его лице. Слишком много боли, слишком много надежды, слишком много… обожания, немой мольбы, покорности и вместе с тем бунтарства.

Его взгляд медленно скользнул по ее телу. От лица, по груди и животу, по бедрам. Она ощущала это как тяжесть, которая опускается на нее с каждый мигом.

Он остановился в шаге от купели и… опустился перед ней на колени, склонив голову. Волосы упали на глаза и лицо. Он не двигался.

— Прости меня, — услышала Исха его тихий голос.

Она протянула к нему дрожащую руку и коснулась его волос. Убрала их с его лица, оставив на лбу мокрую полоску. Не сразу смогла говорить. Голос совершенно не слушался.

— Посмотри на меня, — наконец смогла произнести она.

Веренир покачал головой, не поднимая глаз.

— Не смею. Я такой дурак, Исха.

Она опустилась рядом с ним на колени, оставаясь в воде. Сейчас их разделяла только тонкая деревянная стенка купели. Исха взяла его лицо в ладони и подняла, заставив на нее посмотреть. Его взгляд обжег. Сердце закололо, а магия внутри всколыхнулась. Частичка его силы внутри нее тянулась к нему. Это ощущалось на физическом уровне.

— Что это? — у Веренира сперло дыхание. Он схватился за сердце.

— Чувствуешь? — нежно глядя на него, спросила ведьма.

— Да, — с придыханием ответил десница.

— Это наш ребенок. Твой ребенок.

Он закрыл глаза, восстанавливая дыхание, а из-под век покатились две слезы.

— Прости, что я усомнился в тебе, — он говорил это, не размыкая веки, будто не в силах смотреть на нее. — Я потерял голову от ревности. И этот ваш поцелуй… Господи!

— Веренир! Веренир! — Исха сильнее сжала его лицо в ладонях, заставляя смотреть на себя.

Он наконец сделал это.

— Пообещай мне только одну вещь, — она произносила это, а к горлу подступил ком. В глазах стояли непролитые слезы.

Он ждал. Не отводил бездонные голубые глаза. Ждал с мольбой. Ждал с покорностью.

— Пообещай, что никогда больше не отпустишь меня!

Он так резко втянул в себя воздух, что это больше походило на всхлип. Прижался к ее губам своими с такой жадностью, что Исха больше не смогла сдерживать слезы. Слезы радости. С жаром отвечая на его глубокий поцелуй, она беспомощно всхлипывала и ничего с этим не могла поделать. Рыдания рвались из груди прямо к нему в грудь. Из ее рта прямо в его рот.

— Никогда! Никогда больше не отпущу! — шептал он, то прерывая поцелуй, то снова припадая к ней, как живому источнику кристально чистой воды. — Милая моя! Исха!

Ее руки лихорадочно сдирали с него плащ. Веренир откинул его в каком-то бешенстве, следом отправилась остальная одежда. Исха даже не поняла, каким образом, но он оказался в воде рядом с ней. Их тела соприкасались, вызывая дрожь в каждой конечности, в каждом органе, в каждой ее частичке. Он водил по ее коже руками, зарывался носом в волосы, шумно вдыхая полной грудью. А она будто хотела раствориться в нем. Вплавиться в него. Остаться в нем навсегда.

Между ними не было физической близости, не сейчас. Происходило что-то гораздо большее. Они словно обменивались душами, навсегда оставляя часть себя в другом.

Как долго это происходило, Исха не знала, но когда Веренир аккуратно вынес ее из купели, закутав в простыню, вода уже совсем остыла. Он вытерся сам и лег рядом с ней, обвив руками. Исха прижалась к нему доверчиво, всем телом. Всей своей сутью.

Она ощущала его мужское естество, насколько он готов и желает ее, однако сейчас это казалось не настолько важным. Главное — касаться его. Главное — быть рядом.

— Ты станешь моей женой? — спросил он тихо.

— Конечно, стану, — ответила она почти шепотом.

— Я люблю тебя, моя девочка, — сказал он ей в самое ухо. — И нуждаюсь в тебе больше всего в этом мире.

— И я люблю тебя, Веренир. Ты мой свет. Моя душа и мое сердце.

— Свет? — он горько улыбнулся. — Почему я вижу в себе только тьму?

— Потому что я гляжу на тебя сердцем, а не глазами. И что бы ты ни делал, я знаю, так нужно. И я знаю, что ты хороший человек, Веренир.

Она чуть отстранилась от него и серьезно посмотрела.

— Знаешь, пока я скакал к тебе, какие только мысли в голову не приходили, — он прикусил губу.

— Например?

— Я думаю отказаться от поста десницы. Витабут прекрасно справится с этой должностью.

— О чем ты говоришь? — глаза Исхи полезли на лоб. — Это ведь твоя жизнь!

— Ты моя жизнь, Исха. И если служба помешает быть нам вместе, я готов от нее отказаться.

— Ты правда сделаешь это ради меня? — она смотрела на него робко, пытаясь понять, говорит ли он серьезно.