— Так и знал! — Герцог ткнул пальцем в воздух. — Вы тот самый Якоб из Торна, сражавшийся во Втором Крестовом походе! Но это было больше века назад! Как?

— Длинная и печальная история. — Якоб коснулся других имен. — Король Вильгельм Рыжий Сицилийский, его оруженосец Бьордо Амбра — самый свирепый боец, которого я знал. Сэр Джон Галт, «Столп Веры». Он вырезал свое имя ногтем... Я тогда счел это величайшим подвигом.

— Великие имена. — Герцог почтительно склонил голову. — Герои.

— Вчерашние герои. — Якоб отстранился от стертых букв. — Завтрашние призраки.

— Но вы все еще здесь.

Якоб хрипло усмехнулся: — Я уже призрак.

— Подозреваю, в вас еще есть сила. — Герцог взглянул на юго-восток. — Скажите… эльфы. Они действительно так ужасны?

— Я пришел к мысли… что они не хуже людей. — Якоб медленно выдохнул. — А значит… да. Они так ужасны.

— Здесь философия, — сказала леди Севера, распахивая двери, — история, теология, астрономия и математика, естественные и тайные науки…

— Святой Иероним… — прошептал брат Диас, следуя за ней. К кому еще обращаться, как не к покровителю учености?

Ротонда в сердце Атенеума была ближе к небесам, чем он когда-либо ожидал — или считал, что заслуживает. Лучи ангельского света струились с куполов, украшенных сценами из истории Древней Трои: Гектор, побеждающий Ахилла, Кассандра, обманывающая Одиссея, сожжение Троянского коня, триумф Астианакта и разграбление Микен. Головокружительные ряды полок покрывали стены, изогнутый обрыв высотой в десять человеческих ростов, увешанный безумными лесами трапов, лестниц и стремянок, ломящихся от немыслимого количества книг. Легионы томов. Акры страниц.

— Драма и комедия через те двери… — Севера указала на другие двери, спускаясь по лестнице. Они вошли на нижний из нескольких ярусов, опоясывающих зал, а пол ротонды уходил вглубь.

— Это еще не все? — выдохнул он, разинув рот, глядя вверх.

— О, нет. Травничество и медицина в западном крыле, теология и священные тексты в восточном, отдельное собрание карт и так далее…

— Невероятно… — Брат Диас замолчал, опустив взгляд. Если верх был раем, то низ, возможно, адом.

Широкий круг пола был испещрен символами гуще, чем спина Вигги. Кольца в кольцах, треугольники в пятиугольниках, спиральные диаграммы переплетенных знаков, от которых мутило. Отлитые из разных металлов, нарисованные чернилами, высеченные в мраморе, целые непонятные трактаты корявым почерком. Это напомнило ему рисунок ритуала Бальтазара в Венеции, но в грандиозном масштабе. Казалось, сам пол кричал о Черной Магии.

Леди Севера скользила по узорам, шорох ее платья нарушал тяжелую тишину. Брат Диас, стиснув зубы, последовал. В центре стоял медный стержень, оплетенный проводами, почерневшими от огня. По обе стороны от него, в кольцах густых символов, располагались две скамьи с толстыми ремнями, словно для пленников.

— Это аппарат… для экспериментов Евдоксии? — пробормотал он.

— Ее последнего эксперимента, — ответила Севера.

Брат Диас взглянул на обгоревшую обивку скамьи. — Того, что убил ее…

— Она умирала годами. — Севера нахмурилась. — Родилась хилой. Последний щенок в помете Феодосии, рядом со святой сестрой и героическим братом. Неудивительно, что она испытывала… обиду.

— Слабое оправдание для узурпации трона.

— Она защищала империю. Или… так себя оправдывала. Несовершенная, она жаждала создать идеал. Мужья разочаровывали, предавали. Затем сыновья. Она замкнулась здесь, среди книг. Надеялась найти совершенство в магии.

— Но и это ее подвело…

— Видимо, да.

Два сосуда крепились к стержню. Брат Диас, преодолев страх, заглянул в один. Что-то плавало внутри? Большое черное перо? — Что она пыталась сделать? — шепотом спросил он.

— Освободиться. От тела. От ошибок.

— Звучит, будто вы ее уважаете.

Севера подняла взгляд. — Она была жестоким, мстительным параноиком. Ее попытки спасти Трою погубили ее. Стремление к мечте породило кошмар. Она не принимала провалы экспериментов, учеников, сыновей. Но повторяла ошибки до конца. Уважаю? Нет. Но понимаю? У всех есть причины. Мы все в плену своих изъянов.

Брат Диас кивнул. У него самого хватало недостатков. Своих ошибок. Он сжал список требований герцога Михаила. — Теперь у нас новая императрица. Новый шанс. Наш выбор — стать лучше.

— Вы правы, — Севера выпрямилась, вновь став величавой Хранительницей. — Архивы здесь.

Она двинулась прочь. Брат Диас последовал за ней. Он рад оставить позади ошибки Евдоксии... И свои тоже.

Волчица Вигга проснулась от чихания, от которого заныла голова и скрутило живот.