Неловкая тишина. Алекс заметила, что ковыряет бинты на руке, и остановилась.

Отец Диас кашлянул: — Допустим, Виггу лучше оставить в Небесном Дворце…

— Если вы считаете остальных менее опасными, то вы заблуждаетесь. Барон Рикард в дурном настроении опустошал Восточную Европу. А колдун-расхититель могил? — Она фыркнула. — Что подумают подданные об императрице с такими спутниками?

Алексия сглотнула. Жертвы и компромиссы. — Санни тогда…

— Уверены? Эльфийка, замученная нашим родом. Если ее сородичи найдут ее, чью сторону она примет? Эльфов здесь ненавидят. Хотите держать ее как питомца? Подданные сожгут вас обеих.

— Дьяволы… паства… они не зло…

— Злом их не назовешь. Зло предсказуемо. Они же — дети с силой чудовищ. Их место в Святом Городе, под контролем. Ради их же блага. Рано или поздно вам пришлось бы их укротить. Или погибнуть. Вы достаточно мудры, чтобы понимать это. — Алекс понимала. С Галь Златницей она никогда не получала желаемого, а Жижка была переговорщиком иного уровня. — Якоб из Торна — иной случай. Ждала увидеть его здесь…

— Он упал в море, — сказал Отец Диас.

— Неосторожно.

— С вершины башни! — рыкнула Алекс. — В огне! Спасая меня от вашего друга Михаила!

— Как типично… для Якоба, — Жижка не дрогнула. — Мрачный тип, но с драматическим чутьем. Может, выплывет. Если так, то пусть остается. Он не осужден. Но предупреждаю: он опасней всех. — Жижка шагнула вперед. Черная глыба откровенности среди дворцовой мишуры. — Позволите говорить прямо, Ваше Сиятельство?

— После попытки убийства, что может быть хуже?

— При первой встрече я увидела отчаявшегося ребенка, воришку, нищего, лишенного воспитания, образования, характера. Непригодного даже в служанки, не то что в императрицы. Я полагала, вы сбежите при первом шансе или предадите нас за корку хлеба.

Кардинал Жижка выдержала длинную паузу, словно приглашая Алексию возразить. Словно бросая вызов всем присутствующим. Никто не возразил.

Она сделала еще шаг вперед. — Герцог Михаил был змеей. Но я умею обращаться со змеями. Выбор в его пользу был… очевиден.

Алексия подняла подбородок, как учил барон Рикард. — А теперь что вы видите?

— Происхождение можно подделать. Образование — получить. Важен характер. И здесь… — Жижка внимательно окинула ее взглядом. — Возможно, я поторопилась с выводами. Я вижу женщину, которая, слушая мудрых советников и делая разумный выбор, может вырасти в свою роль.

— Не говоря уж о том, что остальные кандидаты… — Алексия пересчитала на пальцах. — Были растерзаны оборотнем, пронзены мечом на тонущем корабле, сброшены в чумную яму армией мертвецов, разморожены и разлетелись на куски… или рухнули в пламени с самой высокой башни Европы в море.

Пауза.

— Кажется, решение снова очевидно, — кардинал Жижка приблизилась еще на шаг. — Чем больше власти, тем чаще выбор делается сам. Нам остается лишь принять неизбежное, ради тех, кто зависит от нашей защиты.

— Значит, я должна отбросить чувства ради общего блага?

— Ваши слова. И хорошо подобранные. — Голос Жижки оставался ледяным. — Откровенно? Ваше положение шатко. У вас мало союзников и много врагов. И это до того, как эльфы явятся со своими безумными богами и ненасытностью. Даже храбрейшие трепещут перед ними. Лишь Ее Святейшество, объединив Европу под истинной Церковью, даст вам необходимую поддержку.

— То есть Земная Курия?

— Вы мудры не по годам.

Алексия взглянула на отца Диаса. Тот едва кивнул. Путь сюда не радовал, но альтернатив не было.

Воры и императрицы — все используют то, что дано.

Она откинулась на неудобном троне. — Мы готовы рассмотреть союз между Церквями Востока и Запада и положить конец великой схизме. — Взгляд Алексии вонзился в Жижку. — Но это вам дорого обойдется.

Молчание. Две женщины измеряли друг друга взглядами. Наконец Жижка едва улыбнулась:

— У Бога глубокие карманы.

Якобу снилось падение.

Горение.

Погружение в пучину.

Ему снился конец всего и холод, что приходит после.

Но даже во сне его мучила ноющая боль. Он попытался пошевелиться и боль стала пульсирующей, расползаясь от груди к каждому мускулу.

— Смотри! Он двинулся!

— Да как, дурак? Он же утонул дни…

Якоб хрипло застонал, но воздух не шел. В панике он перевернулся, выкашляв поток соленой воды.

— Груди Спасительницы! Он и правда живой!

Он рухнул на спину. Каждый кашель вонзался в ребра, в бок, отдаваясь в кончиках пальцев ног.