Он уже готовился вскрикнуть, падая в море, но успел лишь вдохнуть, как боком ударился о дерево. Поднялся, держась за пульсирующий висок, всматриваясь в дым. Видимо, упал с юта на палубу.

Собирался поблагодарить удачу, как рыбо-человек прыгнул, проворно, как лосось, и приземлился перед ним, занося крюк.

Брат Диас попятился, пятки скользили по доскам. Поднял руку, чтобы отчаянно блокировать удар...

— Это мой ебаный монах!

Вигга рухнула на рыбо-человека коленями, вдавив его в палубу. В ее руках сверкали плотницкие топоры. Двойной удар — кровь брызнула на ее оскал.

Брат Диас вскочил, кашляя. В дыму мелькали силуэты: двое боролись на полу, другие сражались за копье. Вдруг, онувидел блеск металла.

— Налево! — завизжал он. Вигга пригнулась — алебарда пролетела над ее головой. Шип прошел в сантиметре от носа Диаса. Солдат в позолоченном шлеме ринулся на него.

Вигга метнулась, невероятно быстрая для своих размеров, подсекла его топором, от чего противник взмыл в воздух с визгом. Вторым ударом она вбила его голову в палубу, расколов доски.

— Направо! — Диас закричал. Вигга увернулась, топор описал дугу, размозжив шлем солдата. Тот пролетел мимо Диаса, вырвав кусок поручня, и шлепнулся за борт.

— Ебучие макаронники, — проворчала Вигга, швырнув обломок топора.

— Лучник! — взвизгнул Диас. Вигга развернулась и метнула топор. Лезвие вонзилось в лоб лучника на платформе. Тот выпустил стрелу в небо, падая назад.

— Видал бросок? — она тряхнула Диаса за рясу.

— И-и-ик! — выдавил он. Из дыма за ней поднялось самое отвратительное существо, какое он видел.

У него было тело человека в запачканном мундире, но вместо головы — желеобразная масса с глазами-тарелками и щупальцами. Сквозь кожу просвечивал мозг, как орех в желе. Щупальца раздвинулись, обнажив фиолетовые присоски, и черный клюв раскрылся, издав оглушительный вопль...

Глухой удар. Вигга увернулась и врезала кулаком в живот, подняв существо в воздух. Оно шагнуло, исторгая черную рвоту, но она схватила его за запястье и щупальца, взметнула вверх и всадила в мачту вниз головой.

Существо забилось в желе, Вигга навалилась, вгрызаясь в переход между человеческой шеей и морской тварью. Вырвав кусок резиновой плоти, она вытерла чернильные губы.

— Терпеть не могу морепродукты, — рыкнула.

Бальтазар не питал особой любви к палубам, каютам или камбузам кораблей. Тесные, грязные, зловонные места, где сбивались в кучу отбросы общества, вечно пьяные и горланящие непонятные морские термины. Но даже они казались раем по сравнению с трюмами... Особенно этим, куда гигантский таран галеры врезался, как незваный гость, а сквозь развороченный борт хлестали фонтаны соленой воды.

Спуск вниз казался гениальной идеей, пока верхняя палуба была окутана дымом и боем. Но теперь Бальтазар сомневался: тонуть в трюме лучше, чем наверху?

— Это не выглядит многообещающе... — пробормотал он. Фраза, впрочем, подходила к любому моменту последних месяцев. Трюм уже был по колено в воде, уровень быстро поднимался, сметая обломки, бочки и труп юнги, спрятавшегося здесь ради «безопасности». Бальтазар надеялся на удачу, но ставить жизнь на нее не спешил.

— Сюда! — прошипела Батист. — Может, выберемся через пробоину! — Она пробиралась к лучам света у тарана, отталкивая плавающий хлам, с кинжалом в руке.

— Черт, — заворчал Бальтазар. Бросаться в открытое море — не план, а отчаяние, когда все планы рухнули. Но он поплелся следом, ругаясь, в ледяной воде, без идей и страха остаться одному. Батист была резкой, но куда милее этих покрытых ракушками гибридов человека и морской твари. Саркомагические эксперименты императрицы Евдоксии впечатляли теоретически. Бальтазару даже было любопытно, какие некромантические возможности таит стирание грани между человеком и животным. Но вот общаться с живыми экземплярами... У них не было ни намека на интеллект, а воняли они отвратительно.

— Здесь, — Батист уперлась в ястребиную голову тарана. — Помоги с...

Из тени выскользнул человек и ткнул ее в лоб. Высокий, долговязый, в мокрых робах. Бальтазар отпрянул, запутавшись в грузовой сетке, но Батист застыла, вода бурлила у ее бедер.

— Бальтазар Шам Ивам Дракси, полагаю? — мужчина поднял изящную бровь.

— Вы знакомы с моими трудами? — не удержался Бальтазар.

— Нет... — Тот ухмыльнулся. Угрожающе. — Но ваше имя встретилось... — Батист медленно повернулась, мокрые волосы прилипли к хмурому лицу, ее взгляд пылал ненавистью. —...в списке... — В ее лбу торчала игла с клочком ткани, испещренной руной. —...тех, кого мне велено убить.

На словах «велено убить» Батист синхронно повторила их.

— Черт побери... — Бальтазар попятился, наткнулся на бочку, едва не упав в воду.

Френомансер. Манипулятор разумов. Дисциплина, которую Бальтазар презирал не только за кражу воли, но и за высокомерие ее адептов. Они считали себя умнее всех! А ведь ум — его конек! Хотя сейчас он чувствовал себя глупцом, глядя, как Батист идет на него с кинжалами, руной на лбу и убийством в глазах.

— Позволю себе предположить, — Бальтазар тянул время, озирая тонущий трюм — худшее место для магической дуэли, — что имею честь говорить с членом ковена императрицы Евдоксии?