Вот он и марс. Одна из тех штук, о которых слышала. Звучало смутно интересно, но посещать ее точно не хотелось. Как, например, Англию.

Пара потрепанных ветром досок на верхушке мачты да клубок снастей. Вот и все. Боже, как тут ветрено! Порывы рвали волосы, трепали одежду, леденили пот на лице. Алекс слышала, как скрипит мачта. Чувствовала, как она качается. Судно кренилось все сильнее. Она обхватила мачту рукой и вцепилась мертвой хваткой, подкатывала тошнота.

— Надо двигаться, — сказала Санни.

— Двигаться? — Алекс рассмеялась бы, если бы не дрожала от ужаса. — Куда? Вверх уже не полезешь. Там небо. Разве что крылья отрастут. Что, если подумать, не стало бы сегодня самым странным событием.

— По топ-рею. — Санни кивнула вбок. — Потом перейдем на галеру.

Она произнесла это так буднично, будто объясняла дорогу до таверны. «По улице, второй поворот направо».

— По топ-рею? — Алекс сглотнула, уставившись на поперечную балку, к которой крепился верхний парус. Узкий брус, опутанный веревками, уходил в пустоту метров через десять. Сейчас это выглядело как десять миль.

— Перейти... на галеру? — Голос ее сорвался на хриплый шепот. Из-за крена судна конец рея почти касался наклонной реи галеры с ее огромным передним парусом. Насколько почти? Сложно сказать. Но пустота между ними была очевидна.

Очень пустая. И очень, очень высокая.

— Ты ебаная псина, — процедила Алекс.

Санни пожала плечами:

— И, наверное, самая адекватная из нас. — Она присела на корточки, белые волосы развевались на ветру. Будто у костра сидит. — Если есть идея лучше — я... вся во внимание.

Алекс несколько секунд молча смотрела на нее, потом выдавила сквозь зубы вместе с комком слюны:

— Это что, шутка?

Санни оживилась:

— Да! «Вся во внимании». Я эльф. У нас большие уши и худые тела, так что...

— Я, блять, поняла! — взвизгнула Алекс.

— Думала, смешно, — Санни слегка потупилась. — Люди такие странные. Ты пойдешь первой или второй?

— Никакой! — Алекс снова плакала, сопли текли из носа, но она не решалась отпустить мачту, чтобы вытереть их. — Нахуй оба варианта!

Санни приподняла бледные брови, глядя вниз:

— Тогда... краболюди?

Батист рванулась вперед, а Бальтазар отплыл назад, едва увернувшись от лезвия, просвистевшего у самого уха.

Будь этот колдун хоть наполовину столь же искусен в ножах, как Батист, Бальтазара уже разделывали бы, как праздничную жаркое. К счастью, это было не так, а сама Батист, хоть и под контролем, яростно сопротивлялась, ее удары были резкими, хаотичными, но оттого не менее смертоносными. Бальтазар хрипло вдохнул, уклоняясь от очередного выпада. Клинок вонзился в ящик рядом. Батист бросила застрявший нож и мгновенно выхватила другой. Шансов, что у нее кончатся клинки раньше, чем она попадет в что-нибудь жизненно важное, практически не было. А Бальтазар, честно говоря, не считал ни одну из своих частей «расходной».

Ему пришлось, как часто в последнее время бывало, отступать в унизительной позе, хватая и швыряя в нее все, что попадалось под руку: обломки досок, мокрые веревки, капусту — в тщетной надежде выбить проклятую иглу. Батист автоматически отбивала мусор, кроме капусты, которую рассекла пополам, демонстрируя остроту клинков. Зрелище не прибавило ему уверенности.

— Давай покончим с этим, — прошипели хором Батист и ее кукловод. Она ринулась вперед, лезвие просвистело мимо руки Бальтазара, оставив жгучую царапину на пальцах. Спиной он уперся в округлую стену трюма, а она занесла оба кинжала для удара. Выбора не осталось. Он бросился на нее, схватив ее запястья.

Они сцепились. Бальтазар таращился на дрожащие острия, взвизгнув, когда одно лезвие оцарапало плечо, захрипев, когда второе кольнуло в шею. Батист провернула его, швырнув в таран. Голова Бальтазара гулко стукнулась о металлический набалдашник.

Она была долговязой, тощей и чертовски сильной. Борьба напоминала схватку с огромным угрем. Он, Бальтазар Шам Ивам Дракси, увязший по пояс в соленой воде тонущего корабля, бился за ножи с одержимой мастерицей на все руки... И проигрывал. Он всегда презирал физические усилия, но сейчас, задыхаясь и чувствуя дрожь в каждом мускуле, задумался: может, стоило иногда тренироваться? Батист перегнула его назад, клинки нацелены в лицо, его руки скользили по ее мокрым запястьям. Луч света высветил ее застывшее лицо.

Вода поднялась до плеч, затем до шеи, до ушей. Его неумолимо прижимало ко дну. Бальтазар вывернул голову, пытаясь отодвинуться от лезвий и увидел труп юнги, качающийся в воде.

Стиснув зубы, он сосредоточил волю и пробежался по заклинаниям в уме, заставляя жидкости двигаться. С утопленником все сложно, особенно когда маг сам тонет. Жидкости вокруг было слишком много, но он отказывался умирать так позорно!

Юнга дернулся, лицо исказилось в гримасе ужаса. Глаза вылезли из орбит, один повис на щеке. Труп замотался, наткнулся на Батист, ухватился обеими руками за иглу в ее лбу, но вместо этого ухватил ее за ухо и дернул. Голова Батист скривилась, но игла и руна остались на месте.