— Тебя сторожу, — хмуро ответил он.

Только сейчас я заметила в его руке ружье. Ахнула, прижав руку к губам.

— Это тебе здесь зачем?

Он нехотя пожал плечами, пока я со странным чувством в районе солнечного сплетения разглядывала его фигуру в темноте.

— Ты не выглядела счастливой невестой.

Кирилл хотел спасти меня? Планировал вломиться в дом, если бы меня заперли до свадьбы? В груди зашевелилось что-то незнакомое, совсем новое по отношению к нему.

Собравшись с мыслями, я сказала ему правду:

— Я ушла из дома. Никто кроме матери не знает.

Поймав в полумраке мою ладонь, он крепко сжал ее и повел меня по тропинке. Я еле поспевала за его широким размашистым шагом.

— Куда ты? Планируешь вот так разгуливать с ружьем? — покосилась на болтающийся сбоку ствол.

— Закинем по пути во двор. И захвачу рюкзак.

Повернувшись ко мне, он посмотрел так открыто и прямо, что я даже смутилась. Хотела отвернуться от него, но он легонько ухватил меня за подбородок. Наверное, на моем лице он читал кучу вопросов, потому что спокойно пояснил:

— Я помогу тебе сбежать из этого места.

Наш побег прошел для меня как в тумане. Забросили ружье во двор Саввы, пока я пряталась в зарослях, Кирилл быстро сходил за небольшим рюкзаком.

Моя ладошка в его руке, его крепкий захват.

Как обычно мы почти не говорили. Я украдкой поглядывала на серьезное лицо парня, пытаясь найти в нем хоть какие-то признаки сожаления. Ведь для него это поспешное решение. Что говорить, даже Никита побоялся брать меня в новую жизнь, а зачем это вообще Кириллу?

Чего он хочет?

Просто брать меня когда вздумается? Чтобы я все время была под рукой?

Я нахмурилась, продолжая на него искоса поглядывать. Его лицо оставалось непроницаемым, трудно было что-либо прочесть по нему.

В моих планах вообще-то было добраться до Дуняши. Но, честно говоря, я втайне радовалась, что сейчас он шагал рядом. Я дальше Ильчина нигде не была, а теперь мы вышли на трассу, и он уверенно ловит машину. Одна я бы не осмелилась даже показаться в таком месте.

Останавливались редко, но если тормозили, то подвозили весьма охотно. Кирилл о чем-то с ними договаривался. Не раз я замечала, как передавал водителям купюры.

На влюбленного Кирилл мало был похож, и поэтому вопросы в моей голове и не думали исчезать. Что ему в конечном счете нужно?

Пока фура, подвозившая нас, шумно и быстро катила в ночи, я как завороженная пялилась в окно. Иногда кромешная темень, иногда какие-то редкие поселения и яркие огни, мне все было интересно.

Кирилл скупо отвечал на бойкие вопросы словоохотливого водителя, который, кажется, успел разочароваться в скучных собеседниках. Наверное, надеялся хоть как-то скрасить поездку беззаботной болтовней. Он не знал, что мы оба те еще «болтуны».

Через какое-то время вялый разговор перетек в совершенно другое русло.

— Сестра или девушка? — водила оценивающе скользнул взглядом по моим волосам, лицу, а затем и телу. Хмыкнул, отметив мой бедноватый вид.

То, как он посмотрел на меня — мне не понравилось. Шестым чувством отталкивало, все во мне встало на дыбы от одной лишь мысли, что он там себе навоображал. Глаза его обшарили меня всю с головы до ног.

Господи, помилуй, как же тут ехала Дуняша? Неужели ее вот так же раздевали взглядом?

— Жена, — отрезал Кирилл, взглянув на мужчину прямо и даже немного агрессивно. Тот недовольно повернулся к дороге.

— Молодые оба, не рано поженились? — усмехнулся через минуту.

По-моему, он понял, что никакие мы не муж с женой.

— Самое время.

— А деньги ты свои мне не суй. Я и сам могу заплатить.

Он вдруг сгреб уложенные на бардачке купюры и кинул их Кириллу на колени. При этом опять стрельнул глазами в мою сторону.

Крепко сжав челюсть, Кирилл процедил:

— Останавливай.

— Чего?

— Здесь выходим.

Фыркнув, мужик остановился. Я поспешно вылезла, Кирилл за мной. Фура тут же умчалась, громко засигналив на прощание. Мы остались одни в темноте.

От злого выражения лица Кирилла я поежилась.

— Извини.

Я чувствовала себя виноватой в случившемся. Нервно затеребила края подола дрожащими руками.

Кирилл посмотрел на меня, дернув плечом.

— Твоей вины здесь нет. Просто он озабоченный старый дрочила.

— Угу, — неуверенно пробормотала, чувствуя, как от его грубых слов запылали щеки. Все-таки из-за меня.