— Насчёт дубинки ты прав, а вот насчёт баллончика… надо подумать. Возможно, мне удастся создать кое-что получше, — задумчиво ответил я.

В прошлой жизни я на уровне мастера владел почти всеми видами холодного оружия и навыками рукопашного боя, но всегда выбирал свои зелья. Они лучше любой стрелы или меча.

— Но заявление наверно нужно подать, — добавил я.

— Хорошо, — кивнул дед, — завтра схожу в администрацию в лицензионный отдел.

— Сашка, а что с Софой? — спросила Настя. — Ты ведь к ней ходил?

— Ты её знаешь? — спросила мать.

— Да. Она в параллельной группе учится. Только я её уже давно не видела.

— Приболела Софа. Но я постараюсь ей помочь, — ответил я.

— А чем она заболела? — не унималась любопытная девчонка.

— Побочное действие одного косметического средства, — отмахнулся я, не желая вдаваться в подробности. — Кстати, ты что-нибудь знаешь о женщине, которая делает лосьоны из манаросов?

— Не-а, — мотнула она головой.

— Хорошо. Не смей ничего покупать и мазать на себя. Поняла? — я строго посмотрел на неё.

— Поняла, — серьезно кивнула она.

Вообще, после того как я сделал ей эликсир, она смотрела на меня с уважением и, казалось, готова была согласиться со всем, что я говорю.

После ужина мы разошлись по комнатам. Я снова выпросил у Насти один из её учебников и часа два штудировал его.

На следующее утро на рассвете вооружился артефактом «Поглощения» и топором, и пошёл в лес за манаросами. Но сначала сделал пробежку и, ухватившись за толстую ветку дерева, подтянулся аж двадцать раз! Неплохо.

Напитавшись маной с помощью артефакта, приступил к поиску нужных растений. Для начала нужно собрать те, что пойдут на снятие опухоли Софы, а затем те, что подлечат суставы старика Филатова. Мне не нравится, как он частенько морщится от боли при движении и часто подволакивает ногу.

Нужные манаросы нашлись быстро, поэтому я вернулся в дом и приступил к созданию зелья. Настя с интересом наблюдала за тем, что я делал, и порывалась помочь, поэтому доверил ей снова подогревать колбу с водой и растёртыми растениями.

Над антидотом для дочери лекаря пришлось потрудиться, ведь создать его оказалось делом нелёгким. Эфир то и дело рассыпался при смешивании. Очень уж разные были свойства трав, которые должны нейтрализовали растение, подобное «Ведьминой губе».

Наконец зелье получилось, и по подвалу рассеялся серый дымок, пахнущий пеплом.

— Фу-у-у, — Настя закрыла нос воротом платья. — Я никак не могу понять, как ты это делаешь? Почему из обычных зелёных травинок получается вот это?

Она указала на колбу, в которой жидкость серо-сиреневого цвета двигалась так, будто в ней плавала рыбка.

— Расскажу как-нибудь, — отмахнулся я и приступил к созданию средства от боли в суставах.

На этот раз я использовал лишь корень одного манароса, всё остальное — обычные растения, усиленные маной.

Когда мы с Настей поднялись наверх, где нас уже к завтраку ждали дед и Лида, в дверь постучали. Я взглянул на часы и пошёл открывать.

— Доброе утро, господин Саша. Я-таки явился, как мы и договаривались, — сказал лекарь. — Надеюсь, у вас всё готово?

— Доброе, Авраам Давидович. Да, — я похлопал себя по карману, где лежала пробирка с зельем.

— Тогда, поехали, — он развернулся, скатился с крыльца и торопливо двинулся к машине. Я пошёл следом. — Бедная Софочка всю ночь не спала и всё твердила, что господин Саша ей обязательно поможет. Вы с ней раньше были знакомы?

Он кинул на меня подозрительный взгляд.

— Нет, не были.

— Тогда я теряюсь в догадках, почему она так решила. Буду честен, я сомневался в вас и, если ещё честнее, сомнения до сих пор остались.

— Ваши сомнения разрешатся, когда зелье поможет Софе избавиться от напасти, — заверил я. — Деньги приготовили?

При вопросе о деньгах настроение Авраама Давидовича тут же испортилось. Он поморщился и сухо ответил:

— Да.

Вскоре мы подъехали к дому лекаря и сразу же поднялись в спальню Софы. Девушка по-прежнему лежала, но уже на другом боку. Увидев меня, она обрадовалась и даже чуть приподняла голову с подушки.

— Лежи, — махнул я рукой. — Не хватало ещё проблем с шеей из-за тяжести головы.

Девушка послушно легла обратно. Авраам Давидович с недоверием посмотрел на пробирку, когда я поднёс её к губам Софы.