— Хотят избавиться? — переспросил я. — Кому мы помешали?

— Сорокину, — вполголоса ответила она и снова оглянулась.

— Боре?! Этот имбицилу?! — перед внутренним взором тут же предстал Боря Сорокин, который хотел помешать Ване на соревнованиях. — Да я ему сейчас…

— Я про его отца, — Лена остановила меня, прикоснувшись к руке. — Вчера вечером старший Сорокин со своей женой были у нас в гостях. После ужина я невольно подслушала, как Сорокин говорил деду, будто вы снова начали заниматься аптекарским делом.

— И что ответил твой дед? — заинтересовался я.

— Он не поверил. Сказал, что вы не стали бы так рисковать.

— Всё верно. Мы занимаемся только чаями и приправами, — не моргнув глазом соврал я.

Признайся я, что оказываю услуги алхимика и использую манаросы, сделал бы её соучастницей. Ведь она была бы обязана сообщить об этом Имперской службе исполнения наказаний.

— Я это знаю. Но Сорокин уверял, что слышал от вызывающего доверие человека, что ты воспользовался маной. А ещё что вылечил кого-то.

Ну, старший Сорокин наверняка имел в виду своего оболтуса сына. Хорошенько я поджарил его красным перцем. Уверен, он весь день в холодной ванне отмокал.

Но кто мог проболтаться о том, что я готовлю зелья? Прозревший старик Воробьёв или его сын? А, может, баронесса Завьялова или её помолодевшая служанка?

— Так, а Сорокин говорил, что за подставу хочет организовать? — уточнил я.

— Да, — Лена тяжело вздохнула. — Они хотят подложить вам в дом большую партию лекарств из манаросов, а затем настрочить донос в Имперскую службу. А ещё Сорокин сказал, что уже несколько раз доносил на вас, но «эти идиоты имперцы ни хрена не смогли найти», — она попыталась изобразить голос Сорокина.

— Ясно, — задумчиво ответил я. — Спасибо, что сказала.

— Не за что. Будь осторожен. Я очень волнуюсь за тебя, — она с тревогой посмотрела на меня.

— Не стоит. Я что-нибудь придумаю, — я ободряюще улыбнулся девушке.

Та печально улыбнулась в ответ, развернулась и подошла к шикарному автомобилю. Водитель торопливо вышел из-за руля и открыл перед девушкой заднюю дверь.

Из воспоминаний Шурика я знал, что Лена из богатого графского рода, и даже в Торжке рассекала на дорогом автомобиле с личным водителем. Раньше с ней даже телохранитель ходил, но как подросла и научилась хорошо владеть магией, это потребность отпала. При случае сама себя защитит. Я вспомнил, как она рассказывала Саше, что выдержала настоящий бой по этому поводу со своими родителями.

Я зашёл в лавку и, дождавшись, когда дед запрёт дверь и повесит вывеску «Закрыто на обед», рассказал ему о том, что услышал от Лены. Дед ошарашенно уставился на меня, а затем потянулся к остывшему чайнику. Залпом выпив стакан воды, он сипло проговорил:

— Надо бежать. Они не оставят нас в покое. Лучше поселиться в какой-нибудь глуши, и пусть все забудут о нашем существовании.

— Ещё чего! — возмущённо выпалил я. — Думай, что говоришь, старик!

— А что ты предлагаешь? Они могут куда угодно эти лекарства подложить. Даже просто бросить мешком к нам во двор в траву. Мы ничего не сможем доказать. Единственный выход — бежать.

— Даже думать об этом не смей! — я сурово сдвинул брови. — Никакому Сорокину меня не запугать. Понял? Пусть он боится.

— Против лекарского рода никто не осмелится выступить. Никто нас не защитит, — горестно вздохнул дед и покачал головой.

— А нам никто и не нужен. Сам с ним разберусь.

— Ох, не связывался бы ты с ним, — встревожился дед. — Если Сорокин доносами не гнушается, то что угодно может сделать… даже убить, — последнюю фразу он произнес еле слышно, будто боялся, что может накликать беду.

— Мы ещё посмотрим, кто кого. — нахмурился я, — Но ты в это дело не суйся. Лучше займись ремонтом лавки. Мне перед людьми стыдно, что мы работаем в таком клоповнике, — я указал взглядом на потрескавшуюся плитку на полу, на жёлтые подтёки на потолке и окна с трещинами.

— Ты что несёшь? — возмутился дед. — Нет у нас клопов. Мыши были, но и тех уже года два как нет. А ещё…

В это время в дверь лавки скромно постучали. Я подошёл к окну и увидел, что у двери стоит лекарь Авраам Давидович. Первая мысль — что-то случилось с Софой. Я тут же отпер дверь и выпалил:

— Что с Софой? Жива?

— С моей дорогой Софочкой всё хорошо. Мы вам безмерно благодарны за помощь. Вообще-то я по другому вопросу, — он прошёл мимо меня и махнул деду. — Таки здравствуйте, Григорий Афанасьевич. Как ваши дела?

— Добрый день, Авраам Давидович. Дела как сажа бела, — сухо ответил старик. — Какими судьбами? Вообще-то у нас обед.

Похоже, дед думает, что это лекарь рассказал о нас Сорокину. Вполне возможно. Нужно быть с ним осторожнее.

— Я не намерен-таки вас долго отвлекать, — заверил он. — Меня самого ждут дома. Детишки не садятся без меня за стол. Я пришёл к господину Саше.