Братва выскочила из подъезда, одного раненого тащили двое. Второй шел сам, но шатался. В машине прикрытия водитель спал на руле. «Нашел время, - ругнулся Бивень, - долю вдвое урежу».

Из-за черного джипа вынырнули две фигуры в старых осенних куртках и масках. Они передвигались бочком, мелко семеня ногами. И стреляли с глухими хлопками. Бивень бросил раненого, но не успел поднять ствол. Удар в грудь отбросил его назад. Уже лежа головой на старом бордюре скосился и увидел тела братвы. В груди заклинило, не вдохнуть, не выдохнуть. Двое деловито и беззлобно, как медсестра, ставящая капельницу, делали контроль в головы. Не обошли вниманием и Бивня.

Можно было открыть щель. Это особое свойство пространства, которое можно изменить на короткое время, подогнать под вибрацию тела и выйти через стены невидимо. Но не далеко. Метров на пятьдесят от дома.

Навести морок тоже хорошая идея, но не факт, что сработает на сто процентов. Из квартиры мы выйдем и даже пройдем через прикрытие. Но морок без специальных амулетов и средств держать не выйдет. Я чувствую присутствие мастера Ока. Рано или поздно он защиту пробьет, определит место, и погоня неминуема. К тому же закрепление теории проходов никто не отменял. Напротив, нельзя игнорировать предоставленные случаи.

Сил еще мало, но выбора еще меньше. Я решила открыть локальный проход к ближайшей природной батарейке, на которую есть ориентир. К Богоявленскомуозеру.

Для уменьшения энергетических затрат нужна граница сред. Стен открытых в квартире мало, а вот ванная с водой подойдет. Я объяснила Грише, что надо делать. Просто упасть в воду спиной вниз с закрытыми глазами. И я смогу его протащить даже с той стороны. Он не очень верит, но мне не до инструкций.

Когда началась стрельба, первой отправилась в неизвестность Вера Абрамовна, потом я. Через несколько минут на заснеженную гладь озера вывалился Григорий. В отличие от нас, верхнюю одежду он не прихватил. Свитер набух от крови. Рука пробита в районе трицепса. Кость не задета, но кровь течет обильно. Я накладываю жгут из тесемки штанов.

– Теперь понял, зачем крест?
– пытаюсь отвлечь его.

– Ничего не понял. Где мы? Как здесь оказались? Так не бывает, - он тяжело дышит и оглядывается.

– Бывает, как видишь. Считай это особыми технологиями. Идти сможешь?

– Смогу.

По дороге к Половинкино я рассказываю, где мы находимся, вспоминаю легенду про озеро, что поведала баба Нюра в мое первое посещение. Уже начались ранние сумерки, когда мы стучались к ней в дом.

Она долго вглядывалась. Пошамкала губами и признала:

– Помню. Была летом. Так что, получились рисунки?

– Получились, бабушка. У нас раненый. Где можно телефон найти?

– Ох, ты ж, Господи, это где его так?

– Бандитская пуля, - не соврал Гриша.

– И раздетый. Бежите от кого? Телефон у меня есть. Ветеранам всем провели. Я же ветеран труда. Ну да иди позвони. Сейчас номер больницы тебе скажу.

Бабушка прониклась. Принесла аптечку со старым хламом, среди которого обнаружились траченные бинты и йод. Бабкин справочник не понадобился. Первым делом Григорий созвонился с городом на номер экстренной связи. Через двадцать минут перезвонил сам Сергей Георгиевич. Гриша доложил обстановку. И повеселел.

– Шеф думает, что за вами конкуренты охотятся, как за специалистами. Уверен, что американцы могут легко перекупить, поэтому приказал беречь, как зеницу ока.

– И где ты будешь нас беречь?
– я переглядываюсь с Верой Абрамовной.

– Эвакуацию нам обеспечат. Сидим на месте, ждем.

– Ты долго не просидишь, - я смотрю, как испарина выступила на его лбу, - в раневой канал набилась шерсть от свитера, ткань от рубашки и прочая грязь. Надо срочно чистить. Здесь ни инструментов, ни антибиотиков, ни условий.

– Ничего, переживу, - усмехается Григорий, - сейчас согреюсь только.

Озноб не столько от раны, сколько от стресса. Григорию выдали фуфайку. Бабка ушла к соседям за свитером и велела растопить печь. Вернулась не одна. Знакомый водитель колхозного автобуса осторожно зашел в комнату. И предложил отвезти раненого в Большое село. Полчаса туда, час там, полчаса обратно.

– Не обойдетесь двумя часами, - морщусь я, - врач обязан немедленно сообщать о таких ранениях в милицию. Будут разборки.

– Ничего, покажу удостоверение. Выкручусь как-нибудь. Вы только не уходите никуда.

Гришу отправили, а мы остались у бабушки. Она совладала с ситуацией и теперь ждет нашего рассказа.

– Баба Нюра, все обязательно расскажем, - обнадеживаю я, - только в себя придем. Гриша помощь вызвал. Скоро из города приедут. Все хорошо. Нам кое-какие вопросы надо решить. Вы уж простите. Неотложное дело.

– Ну решайте, - пожимает старушка плечами, - есть хотите?

Баба Нюра слушала наш разговор и только вздыхала. Очень хотелось ей понять и поучаствовать, но не получалось. Зато получилась жаренная картошка, за которую мы принялись. Закусывали квашенной капустой и солеными опятами.