— Как бы я его активировал? — огрызнулся Борис, уязвлённый словами отца. — Это ведь джинн, а не мифический единорог! Стоит его выпустить наружу, он уничтожит всё и всех в ближайшей округе. Я, по-твоему, самоубийца?

— Не знаю даже, что и сказать, — князь Леонид опрокинул в себя рюмку и зажевал напиток долькой лимона. Даже не поморщился. — Ты, Борька, поступил глупо, смалодушничал. У тебя была возможность сбежать, но ты распустил сопли. Ах, людей жалко! Как обо мне подумают! Бежать, а по пути сжечь поганую деревню дотла! У тебя Дар пропал, или пацифистом заделался?

Борис раздул ноздри и хотел сказать что-то резкое, но передумал, только поглядел на отца неприязненно.

— Лёня, куда бы он сбежал? — задал логичный вопрос Андрон Иванович, продолжая защищать племянника. — Там густонаселённая провинция, каждый чужак на виду! Ты предлагаешь, чтобы Борька сжигал посёлки и уничтожал всех, кто станет на его пути? Да его гвардия халифа в этот же день ликвидировала бы.

— А Назаров бы не колебался, — язвительно заметил князь Леонид.

— Назаров — универсал, каких в мире единицы, — парировал министр. — Он боевой волхв, артефактор, властитель демонов, наконец…

— Босс, — фыркнул княжич, отчего-то развеселившись. — Босс демонов. Как название книжонки для бульварного чтива?

— Вы, родственнички дорогие, кажется, не понимаете, в какую клоаку мы угодили, — князь Леонид тяжело поднялся, опираясь руками о край стола. — Потеряли двести пятьдесят миллионов рублей, переведя их барону Назарову в качестве услуги. Он на эти деньги модернизирует медицинский центр, с которого будет получать огромную прибыль — это раз. Потерпели поражение в прямом столкновении с вологодским щенком, отдав в его руки оружие разрушительной силы — это два. Наши позиции в императорском окружении серьёзно пошатнулись — три. Ну и разные мелочи, влияющие на репутацию Волынских. Что делать будем?

— Ещё не факт, что Никита завладел артефактом, — возразил Борис. — Он утверждает, что медальон остался у лавочника. Якобы сейф с мудрёной защитой, невозможно вскрыть.

— И ты ему поверил? — рассмеялся отец.

— Не совсем, — поморщился княжич. — Совсем уж наивным мальчиком меня не считай! Даже если Назаров и соврал, то сможет ли привязать к себе джинна? Своенравная тварь требует правильного подхода к ритуалу приручения. Малейшая ошибка — и смерть.

— Предлагаешь ждать, пока барон ошибётся? — старший Волынский прошёлся по кабинету. — Я бы не надеялся. Никитка — артефактор. Он князя Шереметева привязал к себе, воспользовавшись его плохим состоянием, когда спасал от смерти. Не находишь, Андрон, интересную закономерность? Назаров пользуется нашей слабостью и наносит удары в самую основу, расшатывая её осторожно, методично и с полным пониманием, зачем это делает?

— Нам нечего противопоставить ему, кроме одного: не пересекать ему дорогу, — Андрон вздохнул.

— Так через пару-тройку лет он подберётся к императорскому трону и начнёт напевать на уши Его Величеству свои идеи, — погрозил пальцем неведомо кому Леонид Иванович. Он уже был слегка пьян и не торопился выходить из этого состояния с помощью специальных техник. Словно ему доставляло удовольствие изрекать мысли, которые в трезвом виде никогда не сказал бы.

— Давайте не делать поспешных выводов, — постарался закончить неприятную беседу Андрон и демонстративно посмотрел на свои часы. — Мне пора ехать в Петербург. Борис, ты отдыхай, не активничай слишком, и в Петербург пока не езди. Вообще замри, а ещё лучше — уезжай.

— Опять? — рассмеялся княжич, которому бесцельная говорильня надоела. — И куда — к пингвинам на Южный полюс?

— В Симбирск, — внезапно трезвым голосом сказал отец. — Надо было сразу тебя туда отправить, к Велимиру Шереметеву. Вы же друзья…

— Да какие друзья, — отмахнулся Борис, — так себе, хорошие приятели.

— Действительно, вариант приемлемый, — поддержал брата князь Андрон. — Тебе и в самом деле нужно пережить неприятный период, пока гнев императора не сойдёт на нет.

— Почему бы и не съездить? — пожал плечами княжич Волынский. — Поживу годик на Волге, осмотрюсь. А вы можете и дальше ожидать, когда вас схарчит выскочка.

— Засранец, — как-то очень спокойно отреагировал на дерзость сына Леонид Иванович. — Надо бы тебя отстранить от дел Рода, чтобы за ум взялся. Вот, вроде бы, всё есть у тебя: дерзость, нахальство, смелость… А почему-то после всех твоих выходок у семьи начинаются проблемы. В чём дело?

— Я не обиделся, отец, — Борис встал и направился к двери. Остановился и добавил: — Как ни странно, всё так и есть. Но эти слова припомню тебе, когда Назаров вцепится в ваши глотки. Можно, я завтра уже поеду?

— Езжай, — старший Волынский с глубокой задумчивостью поглядел в спину сына, и как он аккуратно закрывает дверь. Потом вернулся к столу, снова наполнил свою рюмку коньяком. Брат прикрыл свою ладонью. — Не знаю, Андрон… может, Борька и прав, что Назарова надо давить. Да только время потеряно. В силу входит Никитка. И как это произошло, не скажешь? В одиночку поднялся на ноги, а теперь, гляди — важная персона.

— Поддержка Меньшиковых тоже что-то да значит, — пожал плечами министр МВД. — Всегда надо учитывать этот фактор, даже если Назаров открыто дистанцируется от императорского Рода. За ним сила. А ещё есть большая вероятность, что с уходом Александра с трона, цесаревич Владислав сразу же введёт в свой ближний круг молодых дворян из не самых знаменитых семей. Андрею или Борьке, увы, такая перспектива не светит.