Здесь залив раздувался примерно на половину мили. Кое-где по берегам виднелись доки и пристани, но судов почти не было. После очередного телефонного разговора таксист свернул к строящемуся (а может, замороженному из-за недостатка средств) комплексу. Отдельные здания связывали пешеходные переходы на сваях. Рядом в залив вдавался широкий пирс, заставленный пустыми паллетами. Джонс, указывая пистолетом, велел таксисту свернуть туда. Таксист сбросил скорость почти до нуля и что-то возразил испуганным голосом.

Мистер Джонс еще раз выразительно указал вперед, затем, убедившись, что водитель наблюдает за ним в зеркало заднего вида, снял пистолет с предохранителя и положил себе на колени так, чтобы дуло через спинку сиденья было направлено водителю в поясницу.

Тот свернул на дощатый пирс, где могли разъехаться три такие машины, и с черепашьей скоростью двинулся дальше. Баркас с друзьями Джонса стремительно шел к пристани, оставляя за собой широкую кильватерную струю.

— О’кей. Стоп, — сказал Джонс.

Преследовать такси дальше не было смысла, поскольку оно достигло конца пути. Юйся загнала микроавтобус в тупичок между двумя зданиями, метров за двести от моря, чтобы оттуда наблюдать за происходящим. Очевидно, человек в такси чего-то ждал, и, очевидно, это что-то было каким-то суденышком. Самый вероятный кандидат как раз подходил к пристани: грузовое суденышко с несколькими пассажирами-мужчинами на борту. Для такой жары на них было подозрительно много одежды.

Чонгор испустил тяжелый вздох, перешедший в нервный смешок. Взял пистолет. Магазина было два. Он сунул один в карман, другой вставил в рукоять пистолета до щелчка.

Марлон и Юйся пристально следили за его руками.

— В английском есть выражение «высокозатратная девушка», — заметил Чонгор. — Так вот, Зула, конечно, не моя девушка. Вряд ли она стала бы со мной встречаться, даже если бы не вся эта ерунда. И вот я думаю: а будь она моей девушкой? Она бы не была высокозатратной! Она не такая! И все-таки, в силу обстоятельств, сегодня Зула самая высокозатратная девушка со времен Клеопатры.

Если эта штука работает так же, как большая часть пистолетов, дальше надо сделать что-то, чтобы дослать патрон, — например, передернуть затвор. Чонгор так и поступил. Теперь пистолет был на боевом взводе и готов к стрельбе.

— Что ты собираешься делать? — с восхитительным хладнокровием осведомился Марлон.

— Пойду туда, если только вы не хотите меня подвезти, и убью того типа на хрен, — сказал Чонгор. Он дернул ручку, чтобы открыть дверь, но из-за перекосившегося корпуса ее заклинило. Прежде чем он успел дернуть во второй раз, Юйся включила двигатель, дала задний ход и начала выбираться из тупичка.

— Я тебя подвезу, — сказала она, хотя Чонгору подумалось, что она просто хочет ему помешать. И впрямь, следующие ее слова были: — А почему бы просто не вызвать полицию?

— Вызывай, если хочешь, — ответил Чонгор. — Только в таком случае я проведу большой срок в китайской тюрьме.

— Но ты ведь честный человек!

Марлон презрительно фыркнул и начал по-китайски излагать Юйсе (насколько Чонгор мог догадаться), что думает о способности китайской полиции отличать честных от нечестных даже в лучших обстоятельствах, не говоря уже о случаях, когда честный человек — иностранец, находится в стране нелегально и связан с заграничной преступной группировкой, его следы остались по всему подвалу рухнувшего логова террористов, а «пальчики» — на сумке с оружием и деньгами. По крайней мере так думалось Чонгору, но под конец речи Марлон начал указывать на себя, очевидно, перейдя к собственной уязвимости. Впрочем, как будто этого мало, он еще раз или два указал на Юйсю (она по дороге успела рассказать, как наручником приковала к рулю бедного слесаря и наврала полицейскому).

Что бы там Марлон ни говорил, на Юйсю его слова произвели такое впечатление, что она съехала на обочину и беззвучно зарыдала. Чонгор и радовался, что Марлон ее вразумил, и огорчался, что она так расстроена.

Однако не успел он воспользоваться недолгой слабостью водителя и вновь ухватиться за ручку, как его отбросило на сиденье — это Юйся ударила по газам.

Марлон что-то ей кричал, и Чонгор угадывал смысл: «Опомнись! Ты что делаешь?!»

Он забеспокоился, что ото всех этих рывков пистолет выстрелит самопроизвольно, поэтому нащупал предохранитель и повернул флажок вверх.

Марлон перешел на английский и взглянул на Чонгора.

— Я хочу выйти из машины.

— Отлично. — Чонгор положил пистолет в карман штанов, затем вновь ухватился за ручку дверцы.

— Я думала, ты хочешь помочь девушке, которая тебя спасла, — едко бросила Юйся.

— Хочу, — ответил Марлон. — Только не так по-идиотски.

Чонгор наконец сумел открыть дверь. Марлон встал пригнувшись, чтобы не распороть голову о покореженную крышу, достал из кармана телефон и вставил в него аккумулятор. Одним движением он положил свой телефон в подстаканник рядом с Юйсей и взял оттуда ее мобильный вместе с аккумулятором. Их Марлон спрятал себе в карман. Юйся, примирившись с неизбежным, сбросила скорость. Марлон повернулся на одной ноге, выхватил из открытой сумки брикет денег, зажал его в зубах и спиной вперед выскочил из машины. В последний миг он хлопнул по сиденью рядом с Чонгором. Юйся газанула, оставив Марлона подниматься на ноги в дорожной пыли.