Человек, который наконец представился Джорджем Чоу, отвез Оливию в Цзиньчэн — рыбацкий городок на западном побережье острова. Там, у паромного причала, в одном из отелей для туристов и бизнесменов он снимал номер. Чоу прибыл на остров в компании тайки, имевшей некоторые навыки парикмахера и визажиста; сама она носила каре, броские дизайнерские очки и ярко красилась. Тайка расстелила на полу газеты, разложила инструменты, а когда Оливия вернулась из душа, сделала ей стрижку — копию своей. В иных обстоятельствах Оливия не рискнула бы на такой эксперимент. Затем у нее на лице очутились очки — оказалось, они без диоптрий. Потом макияж — как у тайки. И точно такая же одежда. Теперь люди в штатском, имея на руках размытый снимок Мэн Аньлань, так просто ее не признают. Любой, кто утром видел Джорджа Чоу спускавшимся по трапу под руку с тайкой, решил бы, что обратно он летит с той же дамой.

Тем временем Джордж исчез примерно на час, а вернувшись, сообщил, что решил кое-какие вопросы.

Судя по всему, первый касался такси: машина ждала в переулке неподалеку от служебного въезда в отель. Водителю, похоже, неплохо заплатили за молчание и забывчивость. Он отвез пассажиров в место, которое Соколов ранее определил как годное; почему — теперь стало понятно. Машина остановилась у ручья, проходившего под дорогой, и Чоу стал изображать, будто фотографирует Оливию на фоне лесистого горного хребта. Соколов ждал в укрытии всего в нескольких метрах от них. Когда шоссе опустело, он вышел и, взглянув на Оливию, с трудом скрыл улыбку:

— Как с обложки.

— Это ненадолго. Окажусь в Тайбэе — тут же смою.

— Куда потом? В Лондон?

— Полагаю, да. Поехали.

— Куда? — напряженно спросил Соколов. Как человек опытный, он понимал, что его-то в Лондон не повезут.

— Расскажу по дороге.

К вечеру сделалось пасмурно, подул сильный северный ветер — и очень кстати: у Соколова появился предлог надеть купленный в Цзиньчэне плащ с капюшоном. Но это — вечером, а пока Соколов вжался в угол на заднем сиденье и слушал Джорджа Чоу, излагавшего план действий. Водитель отвез их обратно в город, затем взял к северу вдоль берега, проехал район многоэтажек (за какие-то полминуты) и свернул в одно из тех странных мест, которые китайцы не посещали, поскольку никогда не видели там других китайцев. Это был природный пляж вроде того, куда прошлым вечером выбрались из моря Соколов и Оливия. Чуть выше, на берегу, где песок удерживали редкие клочки травы, двое — мужчина с сынишкой — запускали воздушных змеев. Пляж тянулся по меньшей мере на километр. Поначалу Оливия подумала, что он усеян противотанковыми ловушками еще гуще, чем вчерашний берег, но вблизи разглядела в приливной зоне тысячи бетонных столбов, на которых, как оказалось, выращивают устриц. Среди столбов бродили люди: на плечах — бамбуковые шесты, на концах шестов — корзины или сумки. Сквозь пелену дождя, который припускал все сильнее, пейзаж смахивал на гигантское кладбище: не на современное американское с рядами ухоженных памятников, а на тысячелетний английский погост с покосившимися ветхими надгробиями серого камня.

Чоу остался в машине — решил то ли последить за дорогой, то ли дать Соколову с Оливией время побеседовать наедине. Приехали рано: был отлив. Ориентируясь по выданному Джорджем навигатору, Соколов двинулся к обозначенной на экране точке, а Оливия бросила сумочку в салоне и пошагала за ним босиком.

В сотне метров от назначенного места (дорога отсюда уже не просматривалась) они присели на очищенные столбы и стали глядеть, как прибывает вода. Оливия была одета легко. Соколов без лишних вопросов устроился с наветренной стороны, накинул на нее плащ и приобнял.

Минут десять сидели молча, затем Оливия объявила:

— Я поеду с тобой.

— Не на самолете?

— Нет. А зачем? Что мне мешает сесть с тобой в лодку, потом на контейнеровоз и доплыть до Калифорнии, до Лонг-Бич?

Раздумывал Соколов довольно долго. Она уже начала опасаться, не испортила ли все. Утро в бункере ему понравилось, и он был не прочь повторить, учитывая, что это ни к чему не обязывает. Однако две недели вместе на корабле — это уж слишком близкие отношения: такое хоть немного, но отпугнет любого мужчину.

— Будет не так скучно, — наконец согласился Соколов. Потом прибавил по-русски: — Но ты делаешь неправильный выбор.

С одной стороны, Оливии хотелось знать почему, с другой — она и так чуть его не отпугнула, поэтому дуться не стоило.

— А какой правильный?

— Найти Джонса. Узнать, где он, и сказать мне.

— Если мы отыщем Джонса, его пристрелят или посадят. Нам не надо, чтобы ты его убивал.

— А мне надо.

— То есть ты предлагаешь мне все эти две недели искать Джонса?

— Да.

Оливия убрала руку Соколова со своего плеча, развернулась и соскользнула в воду. Волны уже доходили до лодыжек.

— Извини за эту дрянь у меня на лице. Чувствую себя дурочкой.

— Да ерунда. — Соколов смущенно отвел взгляд.

— Понимаешь, след Джонса остыл. Не найду я его за две недели.

— Если только я не дам тебе информацию.

— Да. А это ты можешь сделать прямо сейчас. — Оливия посмотрела через плечо в туман, который опускался на пролив между Кинменом и Сямынем. Неподалеку уже тарахтела на холостом ходу лодка, время от времени подходя ближе с наступающим приливом. — Это за тобой. Ты получил свой билет из Китая, теперь рассказывай. Поработаю с твоими данными, пока ты будешь на судне. Доберешься до Лос-Анджелеса — позвонишь.

— Бортовой номер самолета Джонса… — И Соколов назвал последовательность букв и цифр, потом повторил еще несколько раз. — Поднялся в воздух с Сямыня в семь тринадцать по местному времени и взял курс на юг.

— Почему на юг, как думаешь?

— Возможно, летит в Минданао — там у моджахедов лагеря. Хотя вряд ли. Думаю, обманный маневр: снизится над океаном, исчезнет с радаров, отключит передатчик и сменит курс.

— Найти его будет непросто.

— Просто. Сама увидишь. — Соколов оттолкнулся обеими ногами от столба, спрыгнул в воду, которая доходила уже до колен, и посмотрел вдаль мимо Оливии, пытаясь по звуку определить положение лодки. — Разведка хранит записи радаров. Зная бортовой номер и время вылета, сможешь отследить часть маршрута. Появятся версии. Некоторые отбросишь. А потом, — он посмотрел ей в глаза, — скажешь мне, куда эта скотина отправилась.