Начальство в МИ-6 требовало, чтобы она всегда извещала о месте своего пребывания, и Оливия решила немедленно исполнить эту обязанность, которой пренебрегала с тех пор, как уехала из Сиэтла. В Лондоне сейчас было около шести утра.

Затем она погрузилась в отчеты о пропавших охотниках. Инженер-нефтяник из Аризоны (пенсионер) и двое его сыновей, тридцати двух и тридцати семи лет, из Луизианы и Денвера соответственно. Не новички. Приехали в Британскую Колумбию отметить шестидесятипятилетие старика походом на гризли. Наняли проводников из фирмы, которая особо подчеркивала, что обслуживает любителей серьезной традиционной охоты; судя по кое-каким фразам на ее сайте, так она отстраивалась от конкурентов, предлагавших куда более комфортное, то есть более дорогое, приключение. А тут клиенту обещали вернуть деньги, если он не убьет медведя в течение недели.

Последнее, очевидно, убедило сыновей, и те скинулись на охоту, желая порадовать своего старика. Судя по полицейским отчетам и по беспросветно унылому сайту, который запустила семья пропавших, моля мироздание дать ей хоть какую-нибудь информацию, мужчины были далеко не дилетантами. Отец, пока работал, исколесил всю планету и не упускал ни одной возможности сходить на крупного зверя, а мальчишек часто брал с собой. Проводники тоже не новички: один, соучредитель фирмы, в этом бизнесе уже лет тридцать, второй — из аборигенов, которые живут в здешних краях тысячелетиями. Уехали они на полноприводном внедорожнике, выпущенном два года назад; при себе имели колесные цепи, лебедки и полный набор того, что помогло бы им спастись и выбраться, если бы они вдруг где-нибудь крепко застряли.

Как раз их методы и затрудняли работу полиции. Проводники не привязывались к удобствам вроде охотничьих домиков и могли ехать туда, где охота лучше. К тому же обязательство вернуть деньги подталкивало их поступать именно так. Им ничто не мешало посетить за неделю несколько медвежьих мест на площади в сотни квадратных километров, а почти все эти территории — гористые, и по ним лишь недавно стало возможно проехать на чем-то кроме снегохода. Самая очевидная версия: охотники заехали на километр дальше, чем стоило, машина слетела с дороги, застряла во льду на реке или в сугробе.

Впрочем, версия казалась очевидной только в первые два дня. Потом стали искать с воздуха на всей территории, высматривая машину или сигнальные огни, и прослушивать частоты, на которых пропавшие могли просить о помощи. Мобильники в тех краях, само собой, не ловили, однако в машине была рация, и уж наверняка охотники воспользовались бы ею, если бы увидели самолет. Или услышали.

Последнее вероятней: почти все время стояла сплошная облачность, и пилоты сомневались, что хоть сколько-нибудь хорошо осмотрели зону поисков. В итоге расследование уже несколько дней не двигалось. Семьи пропавших — они прилетели в Британскую Колумбию и открыли нечто вроде кризисного центра в гостинице в Принс-Джордже, — настаивали, что с их родней случилось неладное, и были опасно близки к высказыванию вслух неприятных вещей о методах работы Королевской конной полиции.

Если читать между строк, все становилось понятно. В полиции почти не сомневались (хотя и не осмелились бы заявить открыто), что и охотники, и проводники погибли: вероятнее всего, врезались в скалу, не заметив ее в тумане. Если бы они элементарно застряли, то сообщили бы по рации или пошли пешком к ближайшей трассе — снаряжения у них более чем достаточно. Однако полиция не могла вот так просто взять и объявить об этом, а потому под натиском репортеров и обезумевших жен выдавала успокоительные фразы о том, что рано или поздно поиски с воздуха принесут результат.

У Оливии, разумеется, была совершенно иная версия. Трудно вообразить более безумную версию, чем та, где шайка международных террористов угоняет самолет на Сямыне, чуть не разбивается на нем в горах Британской Колумбии, убивает охотников и мчит к границе на угнанном у тех внедорожнике.

Но есть и положительный момент: эту версию легко проверить. У них, конечно, полноприводная машина, однако вряд ли Джонс решил проделать всю тысячу километров по бездорожью. Наверняка он пошел по пути наименьшего сопротивления.

Даже не по пути наименьшего сопротивления, думалось Оливии над гуглокартами, а просто по пути. В Британской Колумбии нет сети дорог. Там одна дорога. Если только Джонс не удумал ехать совсем уж в обход по лесовозным просекам (что маловероятно в это время года) или дать крюк на восток, в северную Альберту, то Девяносто седьмого шоссе ему не миновать.

А почему бы и нет? Раз он умудрился раздобыть в глухомани внедорожник, то прекрасно понимает, что пользоваться им надо немедленно: несколько часов или дней — и машину начнут искать. В таком случае Джонс поехал прямиком к американской границе по Девяносто седьмому шоссе через Принс-Джордж (под окнами гостиницы, где родня пропавших устроила штаб), а потом по более разветвленной дорожной сети юга Британской Колумбии. Если он не пересек границу сразу, то хорошенько спрячет внедорожник и сменит машину. И станет придумывать способ перейти границу в таком диком месте, где ему не помешают, даже если о нем будут знать и устроят целую облаву.

Еда террористам не понадобится: в машине полно охотничьих пайков. Да, в конце концов, поголодают ради такого случая, не впервой.

А вот без топлива им никуда. Бензин нужен.

Еще один взгляд на карту.

Если они раздобыли машину в зоне поисков и бак не совсем пуст, то доедут до Принс-Джорджа. К северу, конечно, есть где купить топливо (должны же люди где-то его брать), но Джонс станет избегать таких мест, чтобы хозяева заправок его не запомнили, а в машине не узнали внедорожник местной фирмы. Нет, он, нигде не светясь, докатит до сравнительно крупного Принс-Джорджа — до самой большой заправки, где никто никого не запоминает.