Арт-директорам «Т’Эрры» казалось крайне важным, чтобы внешний вид монет кричал об их стоимости, и потому золото, переходя из рук в руки, сверкало лучами соответствующих оттенков. Банальное желтое собирали бродячие менялы на площади возле амфитеатра и оптом обращали в красное; оно отправлялось в верхние уровни ямы, которые из-за бойкой торговли мерцали, будто скопление алых звезд. Под ними преобладал синий, а тот в самом низу сгущался в индиго.

Марлон рассчитывал провернуть обмен примерно тридцати индизолотых монет, или трех тысяч синих. Поскольку расхаживать с тремя тысячами не важно каких предметов не слишком удобно, Чонгору оставалось только договориться с каким-нибудь воротилой из нижних рядов при условии, что: а) тот постоянно имеет дело с индизолотом, б) им управляет кто-то, кто может перевести деньги на Филиппины. Однако именно потому, что такие персонажи имеют при себе бешеные деньги, охраны вокруг них немерено. Стражники самого зловещего вида плечом к плечу обступали нижнее кольцо амфитеатра и бдели из-под сводов, стен и слоев мерцающего света (заклинаний, как предположил Чонгор). Выяснить мощь персонажа в «Т’Эрре» куда труднее, чем в других играх, где достаточно взглянуть на его уровень. В этом смысле Чонгору не хватало опыта. Впрочем, азы он усвоил и не сомневался, что даже самый мелкий купчишка с верхних рядов способен убить Скидку Лотерею одним косым взглядом.

Это навело Чонгора на мысль: он проберется в центр именно потому, что абсолютно безобиден. Он рискнул и спустился на верхний уровень ямы. Никто не обратил на него внимания. Еще на один вниз. Никакой реакции. Становилось тесно, Скидка Лотерея с трудом прокладывал себе путь. Его по-прежнему не замечали. Он был уже неподалеку от условной разделительной линии, слышал, как жрецы провозглашали: «Благословение!» — и вступали в переговоры с торговцами. Как выяснил Чонгор, «благословением» пользовались, чтобы переводить деньги в Т’Эрру: персонаж возносил молитву, с кредитки игрока списывались средства, и золото возникало из ниоткуда на одном из алтарей или в горах на конце радуги посреди какой-нибудь поляны, которую контролировала та или иная группировка жрецов, а жрецы через биржу вроде местной переводили деньги своим богомольным клиентам. Подслушав пару разговоров, Чонгор понял, что обычная сумма здесь — несколько тысяч простых золотых монет, то есть пригоршня красных. Однако ниже, в средних рядах, где в ход шло синее золото, он заметил: время от времени жрецы произносят не «благословение», а «чудо». Оказалось, иногда персонаж, моля о благословении, получает в сто, а порой и в тысячу раз больше, чем просил (и чем было оплачено). Чистое везение: все равно что найти сто долларов в пакетике с крекерами.

Тут-то Чонгора и осенило. Скидка Лотерея пробрался как можно ближе к окутанной заклинаниями охране. Когда он заметил, что ее магия начинает наносить ему урон, а стражники — коситься и тянуть руки к оружию, то немного отступил, сел и принялся наблюдать за происходящим в самом центре ямы. Все вокруг блистало пурпуром. Из рук в руки переходили миллионы долларов. Торговлю тут вели от силы персонажей двадцать, и каждый мог провернуть нужную Чонгору сделку.

Голос Марлона вернул его из вымышленного мира в интернет-кафе на Филиппинах. Последние несколько часов тот играл молча, однако теперь общался вслух с кем-то из своих рядовых помощников, а может, и военачальников. Большую ли он собрал армию, Чонгор мог только догадываться. Говорил Марлон спокойно, негромко, но настойчиво, а его руки скакали по клавиатуре, как пауки по горячей сковороде.

Скидка Лотерея не был занят ничем особенным — сидел и наблюдал, — и Чонгор решил поглядеть, что происходит у Марлона. Услышав, как кто-то говорит по-китайски, Юйся встрепенулась, приоткрыла глаза и замерла, вспомнив, где находится. Чонгор заметил, что смотрит она в противоположный конец зала: в кафе входила, если так можно сказать, утренняя смена. Последние часы они провели здесь почти одни; теперь же несколько новых посетителей сидели за компьютерами в прямой видимости у Юйси. И один как раз поспешно отводил глаза. Чонгор, который и сам, случалось, пялился на девушек, понял, что именно за этим Юйся и застала незнакомца, а теперь испепеляла его взглядом. Не желая встревать, Чонгор отошел к Марлону.

До сих пор он не видел на мониторе у Марлона даже намеков на мир меча и магии: сплошь бесчисленные слои окошек с ветвистой структурой орканизации, гистограммами, пляшущими полосками статданных и бегущими строками чата. Теперь же все они пропали, и появилось нечто более похожее на игру: изображение ущелья, где шла схватка. На людей Марлона — не на основную группу, а на фланг — напали, когда они переходили вброд горный поток. Атаку хорошо спланировали: на отмелях лежали несколько убитых. Впрочем, по земле, воде и воздуху прибывало подкрепление, нападавших втягивали в отдельные стычки, те то сливались, то распадались, один персонаж помогал другому и немедленно бросался в новый бой.

— Проблемы? — осведомился Чонгор.

— Нет, — ответил Марлон. — Мы их уделаем.

— А ты сам не собираешься кого-нибудь уделать? — Чонгор заметил, что Reamde преспокойно сидит на валуне посреди горного потока.

— Незачем. Я наблюдаю.

— И что же ты видишь?

Марлон долго молчал. Потом заговорил, словно только что осознал:

— Отлично дерутся. Бывалые персонажи, не какие-нибудь дети. Но вместе еще не сражались.

— С чего ты взял?

— В опытной банде знают, как помогать друг другу, а эти — нет. И выглядят они непохоже. — Впервые за несколько часов Марлон оторвал руку от клавиатуры и показал на одного из врагов: — Видишь? Сто процентов пестрый. А этот? Охристый. Почему они заодно?

Тут, словно его осенило, Марлон быстро опустил пальцы на клавиши и развернул угол обзора. Теперь он смотрел назад и вверх, прямо в звездное небо. В воздухе с помощью магии висели два персонажа и наблюдали за боем. Марлон кликнул — появились два окошка с именами и портретами. Чонгор не мог издали разобрать мелкий шрифт и спросил:

— Кто они?

— Не важно. Не те, кем кажутся.

— То есть?

— То есть это еще не нападение. Настоящее будет позже, — сказал Марлон.

— Сколько денег ты уже собрал?

— Если в золоте, два миллиона.

Чонгор прикинул. Сто пятьдесят тысяч долларов. Примерно по пять тысяч на каждого атакующего.

Как это — не настоящее нападение? По пять штук за несколько секунд боя в компьютерной игре — куда ж больше?

— Ты по-прежнему рассчитываешь собрать ту сумму, о которой мы говорили? — спросил Чонгор.

— Бросать нельзя. Этой ночью мы соберем все или ничего.

— Вообще-то солнце давно встало.

— Пофиг.

К тому времени как Оливия добралась до отеля в центре Ванкувера, она всерьез приуныла из-за того, что инспектор Фурнье, как ей думалось, тормозит расследование. И потому была приятно удивлена, когда администраторша в отеле, вписывая Оливию, вдруг увидела у себя на мониторе нечто любопытное и, просияв, сообщила, что гостью ждет письмо. На стойке возник желтый конверт. Судя по весу, в нем лежало десятка полтора листов бумаги. Пройдя в номер и немного обустроившись, Оливия вскрыла конверт, где обнаружила отправленные факсом копии полицейских отчетов.