Ему оставалось тяготиться раздумьями да слушать, как Юйся устраивает Шеймусу допрос с пристрастием:

— Кто ты вообще такой?

— Я уже говорил, — с невинным видом отвечал Шеймус.

— Коп? Шпион?

— Секс-турист.

Юйся рассмеялась ему в лицо.

— Тебе надо в глушь похлеще этой — с тобой даже здесь никто не ляжет.

Эти слова показались Чонгору страшно грубыми. Он даже обернулся, чтобы посмотреть, действительно ли их произнесла Цянь Юйся.

А Шеймусу хоть бы хны.

— Ну ладно. Не секс-турист.

— Тогда почему ты спрашиваешь, какие у нас планы?

— По-моему, мы с вами немного сдружились, и я хочу быть уверен, что о вас позаботятся, вот и все.

— Тогда можешь позаботиться обо мне и вернуть меня домой.

Шеймус поморщился:

— О, это будет непросто. До недавнего времени я о вас почти ничего не знал.

Под недавним временем Шеймус имел в виду разговор, который они вели последний час: Чонгор не без помощи Юйси и Марлона дорассказал их историю.

— Ну и что? Теперь-то знаешь, — заявила Юйся как можно беззаботней, но Чонгор успел неплохо ее изучить и видел, что она встревожилась: взгляд — в сторону, лицо осунулось.

— Я знаю достаточно, чтобы предъявить вам длиннющий список обвинений, будь я китайским прокурором. — Тут Шеймус, похоже, заметил выражение на лице Юйси и испуганно взмахнул руками. — Я не говорю, что вам точно предъявят, а лишь хочу сказать: подумайте как следует, прежде чем рваться в Китай.

— Уж я-то не вернусь, — горько усмехнулся Марлон. — Это моя страна, я ее люблю, но обратно мне нельзя. — Он снова погрузился в денежные махинации.

— А ты, таинственный человек, можешь нам чем-нибудь помочь? — спросил Чонгор.

— В ближайшие полчаса вряд ли, — ответил Шеймус. — Сначала мне надо сделать как минимум один звонок по поводу нашего придурка с винтовкой. Еще я хочу присмотреть за Ждодом — он меня немного беспокоит. А вот потом попробую что-нибудь придумать. Вдруг это вы нам поможете?

— Кому это «нам» и чем, по-твоему, мы вдруг поможем?

— Хорошим парням — убить Джонса.

— Убить Джонса — зовите меня, — откликнулась Юйся, подняв руку, как школьница на уроке.

Чонгор, которого с детства учили быть осторожней в высказываниях, слова Шеймуса принял к сведению спокойно, однако спросил:

— А почему ты тревожишься за Ждода?

— Он перешел в режим боторики.

— То есть?

— Он идет домой. А дом у него в пяти тысячах миль.

— Что это значит? — поинтересовалась Юйся.

— Что у Ричарда Фортраста полетел комп или отвалился Интернет.

— Может, он просто задремал, — предположила Юйся.

— Либо пьет кофе с тем, кто звонил ему в дверь, и компьютер заснул. А самый прокачанный персонаж «Т’Эрры» тем временем бродит на автопилоте.

— И что ты станешь делать?

— Наверное, пойду с ним. Буду вроде эскорта у пьяного босса, который топает домой после ночи в баре.

— Разве ты не собирался куда-то звонить?

— Правительство Соединенных Штатов научило меня выполнять несколько дел одновременно.

— Бей врага его же оружием, — раздался на другом конце линии веселый голос с южнобостонским акцентом.

— Который час? — простонала Оливия.

— У тебя около пяти. Недурно. Кто рано встает…

— Что-то случилось?

— Так, кое-какие новости. Всего рассказать не могу из-за того, где нахожусь. Но я их разыскал. Мы даже потусовались. О, сколь многое произошло в волшебном мире «Т’Эрры», покуда вы почивали!

— Ты нашел их в реале. — Оливия села в кровати. Было еще темно, в окно пробивался свет ванкуверских фонарей. — Ты сейчас вместе с ними.

— Да. Благодаря филиппинским ВВС и услугам массы кое-чем обязанных мне людей.

— Великолепно. Я знала, что ты умнее, чем можно подумать, глядя на тебя и твои поступки.

— На самом деле я ровно такой балбес, как обо мне думают. Все решила четкая и прямая наводка.

— Ты поговорил с ними?

— В некотором смысле. Я услышал их историю. Та еще эпопея. Впрочем, не это сейчас важно.

— Тогда что, Шеймус?

— Там у тебя сегодня может закрутиться. Решил предупредить.

— В Ванкувере?

Пауза.

— Черт. Извини, забыл, что ты в Канаде.

— То есть… закрутится в Сиэтле?

— Возможно. Как результат последних событий. Мы добыли снимок одного из сиэтлских подручных Соколова. Через несколько дней после того, как произошло основное, он вломился в дом Питера и украл винтовку из оружейного сейфа.