В начале подобных дел часто кажется, будто карабкаешься в гору против ветра: всё против тебя, постоянно не везет, не складывается, не выходит. И вдруг после определенного момента все становится просто и идет именно так, как надо. Вот и сейчас. Удалось избавиться от привлекательной, но совершенно не вписывающейся в его жизнь Оливии. Он уже не в КНР, не в переполненном людьми Сямыне. Более того, ему помогает густой туман и энергичный лодочник: тот, если уж его смогли впечатлить или напугать трое захвативших судно вооруженных агентов, наверняка еще сильнее напуган и впечатлен человеком, который влетел на борт и расстрелял их из автомата. Соколов, очевидно, миновал переломный момент и не особо удивился тому, что уже вскоре влезал по веревочной лестнице в открытый люк на корме большого контейнеровоза, уходящего в Тихий океан. Он легко договорился с филиппинским экипажем, купив на последние деньги не только поездку, но даже отдельную койку. Следующие две недели стали для него своего рода отпуском на стальном пляже и кстати подвернувшейся возможностью отдохнуть и залечить мелкие раны, полученные в Сямыне. Лишь в последние несколько дней Соколов перестал валяться на койке: начал оттачивать падения и перекаты, чем изрядно развлекал экипаж.

Приливное течение тянуло параллельно берегу. Показался пляж, и Соколов стал энергично грести, насколько позволял спасательный костюм; смысла в плавучести костюма не было, но Соколов решил не снимать его, чтобы ненароком не умереть от гипотермии в двух шагах от суши. Солнце встанет еще не скоро, а когда встанет, сразу скроется за плотными облаками, однако небо определенно светлело, и на берегу стали проступать кое-какие детали: бревна, кострища и туалетная кабинка.

Продираясь сквозь густой лес бурых водорослей, он доплыл до места, где нащупал каменистое дно, и побрел к берегу — осторожно, чтобы не подвернуть ногу в необдуманной спешке. Когда воды было уже по колено, укрылся за бревном, на случай если за ним наблюдают из домов на склоне, и снял костюм, из-под которого вытащил одежду, уложенную в мусорный пакет. Затем полностью переоделся, сменив все, кроме носков и обуви, — их он повесил на шею. Костюм, если бросить его прямо тут, привлечет внимание, поэтому Соколов сунул его в пакет и закинул на плечо. Потом выбрался на берег и пошагал вдоль воды на юг. Он не представлял, где находится, однако грузовой корабль шел к югу: логично предположить, что портовые сооружения и ближайший крупный город находятся именно в том направлении.

У почти потухшего костра тесной кучкой дремали шестеро подростков обоего пола. Разбросанные вокруг пустые бутылки из-под пива и обертки от фастфуда давали вполне ясное представление о том, как они провели прошлый вечер. Им хватило ума заранее позаботиться о спальниках и одеялах на случай ночевки. Когда Соколов подошел поближе, один из подростков встал и неверной походкой удалился на достаточную, по его разумению, дистанцию, где можно вытащить член и отлить, не смутив женскую половину компании, если та вдруг не спит. Соколов с одобрением отметил, что в этом смысле мальчишка ведет себя предусмотрительно и постоянно оглядывается.

Когда Соколов был от него в нескольких шагах, тот все еще извергал на зависть крепкую юношескую струю. Подросток окинул незнакомца взглядом с ног до головы, но испуга не проявил — только настороженное любопытство. Он решил, что перед ним не бомж и не преступник.

— Что это за место? — спросил Соколов.

— Парк «Голден-Гарденс», — ответил подросток, наивно полагая, что Соколову это хоть что-то прояснит.

— Как название города?

— Сиэтл.

— Спасибо.

Когда Соколов уже проходил мимо, подросток полюбопытствовал:

— А ты, типа, с поезда спрыгнул?

Между пляжем и домами тянулось железнодорожное полотно.

— Типа, — подтвердил Соколов. Потом кивком указал на юг вдоль берега. — Автобус?

— Да. Иди в сторону яхтенной пристани.

— Спасибо. Хорошего дня.

— И тебе. Приятной прогулки, чувак.

— Моя задача — другая. Хотя спасибо. Удачно отлить.

План Оливии поскорей свалить из гостиницы и, не теряя вчерашнего темпа, взяться за дело во многом оказался до глупости наивным. Накануне она уснула прямо в одежде и кое-что не успела: например, сходить в душ, проверить почту и связаться с инспектором Фурнье, который любезно выслал ей полицейские отчеты. После того как ее разбудил звонок Шеймуса, Оливия взялась подгребать хвосты. Посещение душа прошло быстро и по плану. Все остальное — нет. Мимолетный, как ей представлялось, просмотр почты обернулся погружением в унылую трясину. Когда Оливия в первый раз подняла голову от писем, полутора часов как не бывало, а конца-края даже не просматривалось. Электронные письма, разосланные ею в начале операции, породили сеть тредов, в которых она теперь основательно увязла, а в ответах уже грозились устроить телефонное совещание в режиме конференц-связи. Поспешное бегство Оливии из сиэтлского офиса ФБР сбило с толку и рассердило ее коллег, которых теперь следовало соответственно ввести в курс дела и успокоить. При этом все они постепенно узнавали о расшифрованной записи с камер в доме Питера. Оливия видела, как известие распространяется по сети агентов через рассылку и начинается обсуждение, что делать дальше. Было субботнее утро, фэбээровцы строчили ответы с бровки футбольных площадок, где играли их дети. Письма с пометкой «не в офисе» метались туда-обратно, как шарики в пачинко. Источник видеозаписи представлялся до крайности необычным: ключ расшифровки раздобыли на Филиппинах в бумажнике мертвеца, сделал это венгр, который затем передал ключ через находящегося в Канаде американца, причем их контакт происходил на вымышленной планете. Оливии пришлось вмешиваться и разъяснять, что к чему.

И это только что касается ФБР и Сиэтла. Оливия сглупила, когда поделилась с Лондоном планами рыскать по Принс-Джорджу в поисках нужной видеозаписи; начавшиеся споры и попытки ей помочь только мешали.

Она так и потонула бы в е-мейлах, если бы не позвонил Фурнье, у которого вдруг взыграло гостеприимство, и не пригласил на чашечку кофе. Договорились встретиться через полчаса в фойе. Оливия сложила вещи (плевое дело — она почти ничего не распаковывала, а половина барахла так и лежала в машине), потом решила посмотреть в Гугле дорогу до Принс-Джорджа.

И призадумалась. Ехать туда семьсот пятьдесят километров. Это одиннадцать часов плюс остановки на поесть и пописать. Как-то уж слишком. Оливия стала грешить на Гугл, не предложил ли тот по ошибке какой-нибудь бредовый извилистый маршрут. Но нет, вполне прямой. Принс-Джордж в самом деле далеко. До него как от Лондона до северного края острова Великобритания. То есть ехать весь день и добраться затемно. А завтра — воскресенье.

Оливия посмотрела, не летают ли туда раз в час самолеты. Оказалось, в день есть лишь несколько рейсов, причем на ближайший можно успеть, если отменить завтрак с инспектором и сейчас же рвануть в аэропорт, что стратегически не очень умно. Поэтому она заказала билет на рейс ближе к полудню.