— Если я сумею зазвать сюда доктора Триня, — спросил Корваллис, — ты уделишь мне несколько минут?

На самом деле он не сказал это, а отправил сообщение Зуле, которая сидела напротив за столом и пыталась кого-то успокоить по мобильному. Она глянула на телефон, подняла голову и кивнула.

Довольно трудно оказалось убедить медсестру за стойкой, что информация, которую нужно сообщить врачу, важнее того, чем он сейчас занят, однако слова «распоряжение о медицинском уходе» и «юридический» произвели желаемое действие. Через несколько минут доктор уже был в комнате с Корваллисом и Зулой.

— В девяностых была такая группа гиков в Северной Калифорнии, убежденная, что технологии позволят достичь бессмертия, — начал Корваллис. — Они называли себя эвтропийцами. Название квазинаучное. Если энтропия — тенденция к развитию беспорядка, то эвтропия — оптимистичный взгляд. Мало того что мы можем победить энтропию; в каком-то смысле вселенная сама хочет, чтобы мы как разумные существа сделали ее лучше. И часть этой программы — победа над смертью.

— И как у них это получалось? — иронически осведомилась Зула.

— Они были умные ребята, — ответил Корваллис. — Не психи. Научную сторону они изучили досконально и отлично понимали, что технология продления жизни появится не в ближайшие десятилетия. Знали они и то, что могут до этого не дожить, поэтому придумали временную меру. Основываясь на самых передовых достижениях тогдашней науки, они разработали инструкцию по замораживанию и вечному хранению человеческих останков.

— Чтобы когда-нибудь… — начала Зула.

— Чтобы когда-нибудь, когда воскрешение станет технологически возможным, их вернули к жизни.

— Как Уолта Диснея [324] , — сказал доктор Тринь.

— Это городская легенда, — ответил Корваллис, — но да, идея та же. Крионика. История долгая. Идея возникла в шестидесятых, затухала и возвращалась волнами. В данном случае достаточно знать, что одна из этих волн зацепила Ричарда.

— Очень на него не похоже, — заметила Зула.

— И да и нет. Разумеется, он скептик… был скептиком. Фаталистом. Но он был открыт для новых идей. Готов пойти на просчитанный риск.

— Это верно.

— Примерно в то время, когда его компания пошла в гору, он заключал много договоров в ИТ-мире, ездил на конференции, общался с инвесторами. Один из инвесторов Корпорации-9592 вложил деньги и в некий стартап, основанный эвтропийцами. Если коротко, это была крионическая компания. Они построили холодильную установку на востоке штата Вашингтон. Там дешевое электричество благодаря плотине Гранд-Кули.

— А это их главная статья расхода, — сообразил доктор Тринь. — Электричество для холодильников.

— Совершенно верно. Они обращались ко многим людям, разбогатевшим в ИТ-сфере, и предлагали им своего рода пари Паскаля.

— Пари Паскаля? — спросил доктор Тринь.

— Паскаль как-то сказал, что надо верить в Бога, потому что если вы окажетесь неправы, то ничего не потеряете, а если правы, то получите бесконечную награду, — ответил Корваллис.

Зула кивнула:

— Тут то же самое.

— Совершенно верно, — сказал Корваллис. — Если крионика окажется бесполезной и спасти ваше замороженное тело не смогут, какая разница? Вы так и так умерли. А если она сработает, вы, возможно, будете жить вечно.

— Отлично вижу, как Ричард на это соглашается, — заметила Зула. — После третьего стакана.

— Он согласился и выполнил все их указания. Какое-то время даже носил специальный медицинский браслет с инструкциями, как заморозить его тело. — Корваллис развернул ноутбук и показал фотографию. — Примерно в то же время Ричард обновил завещание. Полагаю, большая часть там обычное завещание. — Он положил руку на самый толстый документ. — Однако распоряжения о медицинском уходе и об останках почти целиком состоят из инструкций, разработанных эвтропийцами. По сути, там сказано, что после охлаждения тело надо доставить в восточную часть штата Вашингтон, где команда специалистов подготовит его к полной криоконсервации.

— Я никогда не видела на нем браслета, — сказала Зула.

— Потому что Ричард перестал его носить задолго до того, как ты перебралась в Сиэтл, — ответил Корваллис. — Мне он эту историю рассказал сто лет назад. Про эвтропийцев, инвестора и все остальное. И я напрочь ее забыл. У Доджа было много историй, и это не самая из них интересная.

— Да, не самая, — согласилась Зула и медленно покачала головой.

— Судя по рассказу, Ричард уже тогда считал это глупостью. Вроде того, как купил «Кадиллак Эскалейд» и тут же разбил.