— Это Уотерхауз из заумного кибербанка? — спросила Элис. — Тот самый Уотерхауз?

Она имела в виду одного из местных ИТ-филантропов, предпринимателя, участвовавшего в одной из первых криптовалютных авантюр, которая каким-то образом переросла в серьезное финансовое учреждение.

— Тот самый.

— Извините, если задаю глупый вопрос, но зачем институту мозга программисты, делавшие компьютерную игру?

— Геймификация, — сказала Зула.

— Да, — подтвердил Корваллис. — История долгая, и я с удовольствием объясню. Суть в том, что в науке возникают задачи, очень трудные для компьютеров, но легкие для людей. Если превратить эти задачи в увлекательную игру, в интернете найдется много желающих решать их бесплатно. Сотрудники Уотерхаузовского института мозга уперлись в такую задачу и решили ее геймифицировать — для чего переманили наших самых классных программеров.

Элис завела глаза к потолку:

— Ладно. У вас есть друзья в авторитетном институте мозга. В этом городе, если я правильно поняла.

Корваллис кивнул:

— Меньше чем в миле отсюда. Я связался с ними и рассказал о Ричарде, которого они все, к слову, любят. И спросил, знают ли они что-нибудь на эту тему. Упомянул, что в ЭЛШ несколько лет назад отсканировали одиннадцать замороженных мозгов. И они — люди из Уотерхаузовского института — ответили, что это точно не самая передовая на сегодня методика. Каждый день появляются куда более совершенные.

— Тогда почему ЭЛШ их не применяет? — спросила Элис.

— Я могу просто нажать кнопку «перезвонить» и поинтересоваться у самого Эла Шепарда, — сказал Корваллис. — Но, похоже, тот ответит, что эти технологии никогда не проверялись на людях. Только на мышах.

— На мышах, — повторила Элис.

Фортрасты отреагировали на слова Корваллиса по-разному. Элис — скептически; возможно, она недоумевала, зачем он вообще упомянул технологию, не имеющую к ним никакого отношения. Джейк покачал головой, возмущаясь глупыми занятиями ученых: мышиные мозги они сканируют! А вот Зула сообразила сразу.

— Сколько лет? — спросила она.

— Что? — не поняла Элис.

— Сколько лет до того, как они сделают такую аппаратуру для человеческого мозга?

— Вот это, — сказал Корваллис, — я и пытаюсь выяснить. Мне надо позвонить…

— Лет? Какой нам от этого прок? — возмутилась Элис. — Решение надо принимать сейчас. Ричард лежит на аппаратах через улицу от нас.

— Мы можем сейчас его заморозить, — сказал Корваллис.

— Кто «мы»? — строго спросил Джейк.

— Виноват, — сказал Корваллис. — Да, конечно. Вы, родные, можете сейчас его заморозить.

— Я в этом участвовать не буду, — напомнил Джейк.

— Джейк, хватит перебивать, — сказала Элис. — Продолжайте, пожалуйста, Си-плюс.

— Если заморозить его сейчас по последней версии эвтропийского протокола, которая вроде бы сохраняет коннектом — связи между нейронами, и продержать замороженным несколько лет, то можно будет отсканировать мозг по новой технологии, как только она станет доступна.

— Но мне сказали, что фирма по заморозке людей закрылась, — сказала Элис.

— Состояние Ричарда — около трех миллиардов долларов, — напомнил Корваллис.

— Вы хотите сказать, на покупку холодильника хватит.

— Я говорю, что такой вариант есть.

— И мы наймем кого-нибудь стоять у холодильника несколько лет, следить, чтобы не выключился? — ехидно спросил Джейк.

— Не знаю, — ответил Корваллис. — Об этом еще не думал.

Маркус, младший адвокат, молчал с тех самых пор, как угодил в расставленную Элис ловушку. Сейчас он заговорил:

— Наша юридическая фирма выполняла кое-какие работы для Семейного фонда Уотерхауза-Шафто, финансирующего УОТИМ — Уотерхаузовский институт мозга.

— Ну разумеется, — сказала Элис. — «Ардженбрайт-Вейл» работает со всеми.

Маркус поднял руку, прося молчания:

— Это крупная фирма, и мы тщательно избегаем конфликта интересов. Я просто к тому, что такие фонды тут достаточно распространены. Многие люди заработали кучу денег в ИТ-индустрии. На определенном этапе жизни они начинают раздавать эти деньги, тогда-то и учреждаются подобные фонды. Они взаимодействуют… — он сплел пальцы, — довольно сложным образом. Так вот, как только будет выписано свидетельство о смерти Ричарда Фортраста, согласно его завещанию появится новый фонд.

— Фортрастовский фамильный фонд, — вставила Элис.

— Я к тому, что вам не нужно покупать собственный холодильник. Думаю, если вы заглянете в УОТИМ…

— В УОТИМ?

— …В УОТИМ, который, как справедливо заметил Корваллис, расположен меньше чем в миле отсюда, очень вероятно, вы сумеете договориться, как пожертвовать мозг Ричарда на благо науки.

— Но тогда они смогут делать с ним что угодно!

Маркус мотнул головой:

— Вы можете написать какой угодно контракт. Точно оговорить, что с ним делать.