— Извините, что ворвались, — сказала Рита, — но мы звонили, а вы не слышали.

— Меня это не смущает, — произнес констебль Мур не очень убедительным тоном. — Вот почему я не живу там. — Он указал вверх, в сторону Новоатлантического анклава. — Просто пытался проследить корневую систему какого-то инфернального ползучего растения. Боюсь, что это кудзу.

При этих словах констебль сузил глаза, и Нелл, не знавшая, кто этот кудзу, заподозрила, что если кудзу можно изрубить, сжечь, задушить, запугать или взорвать, то недолго ему благоденствовать в саду у констебля Мура.

— Могу я соблазнить вас чаем? Или, — он обернулся к Нелл, — горячим шоколадом?

— Охотно бы, но я не могу задерживаться, — сказала Рита.

— Тогда позвольте вас проводить, — сказал констебль Мур, вставая. Рита немного опешила от такой резкости, но через мгновение была уже за дверью и ехала на Скорлупке к мельнице.

— Замечательная дама, — говорил констебль Мур из кухни. — Крайне любезно с ее стороны было о тебе позаботиться. Да, очень достойная дама. Возможно, не из тех, кто хорошо ладит с детьми. Особенно со странными.

— Я буду жить здесь, сэр? — спросила Нелл.

— В садовом домике, — сказал констебль, входя с дымящимся подносом и кивая на стеклянную дверь. — Пустует уже некоторое время. Для взрослого тесноват, ребенку — в самый раз. Убранство этого дома, — добавил он, оглядывая комнату, — не вполне годится для юного поколения.

— Кто этот страшный дядя? — спросила Нелл, указывая на картину.

— Гуань-ди. Император Гуань. Бывший полководец по имени Гуань Юй. Он не был императором, но стал китайским богом войны, и ему пожаловали императорский титул уже посмертно, из уважения. Страшно уважительные, эти китайцы — это их лучшая и худшая черта.

— Как может человек стать богом? — спросила Нелл.

— Живя в крайне прагматическим обществе, — подумавши, ответил констебль Мур и дальше объяснять не стал. — Кстати, книга при тебе?

— Да, сэр.

— Ты не носила ее через границу?

— Нет, сэр, как вы сказали.

— Хорошо. Умение исполнять приказы — ценное качество, особенно когда живешь со старым служакой. — Видя, что личико у Нелл стало ужасно серьезное, он запыхтел и состроил досадливую мину. — Запомни, это не имеет никакого значения! У тебя высокие покровители. Просто мы немного подстраховываемся.

Констебль Мур принес Нелл какао. Ей была нужна одна рука для чашки и другая для блюдца, поэтому она вынула палец изо рта.

— Что у тебя с рукой?

— Поранилась, сэр.

— Дай-ка глянуть. — Констебль взял ее руку в свою, отодрал большой палец от ладони. — Хорошо рассадила. Недавно?

— Я порезалась о вашу саблю.

— Сабли, они такие, — рассеянно сказал констебль, свел брови и повернулся спиной к Нелл.

— Ты не плакала, — сказал он, — и не жаловалась.

— Вы отняли эти сабли у грабителей? — спросила Нелл.

— Нет… это было бы сравнительно легко, — ответил констебль Мур. Он некоторое время в раздумье смотрел на Нелл. — Знаешь, мы с тобой отлично поладим, — промолвил он. — Погоди, я схожу за аптечкой.

Миранда нашла Карла Голливуда в пятом ряду партера с большим листом умного ватмана в руках — он чертил блок-диаграмму следующего живого спектакля. Похоже, он снабдил ее системой перекрестных ссылок на сценарий: протискиваясь между рядами, Миранда слышала голоса, механически читавшие реплики, а, подойдя ближе, увидела кружочки и крестики, отмечающие движения актеров.

По краям схемы были нарисованы маленькие стрелочки, направленные к середине, и Миранда догадалась, что это — софиты, установленные на балконах, и Карл их программирует.

Она покрутила занывшей шеей и взглянула на потолок. Там водили хоровод ангелы, или музы, или как их называют, в сопровождении нескольких купидончиков. Миранда подумала о Нелл. Она всегда думала о Нелл.

Карл дошел до конца явления и остановился.

— Ты что-то хочешь спросить? — рассеянно произнес он.

— Я наблюдала за тобой из ложи.

— Сачковала, значит, вместо того, чтобы зарабатывать нам деньги?

— Где ты всему этому выучился?

— Чему? Режиссуре?

— Нет. Как программировать свет и все такое.

Карл поднял глаза.

— Может, тебя это удивит, — сказал он, — но я всему учился сам. Практически никто больше не ставит живых спектаклей, и нам приходится разрабатывать собственную методику. Весь софт я изобрел сам.

— Ты изобрел маленькие юпитеры?

— Нет. Я не такой дока в нанотехнологии. Их сделал мой лондонский знакомый. Мы тогда махнулись — мои софт на его железо.