Довольно долго ничего не происходило. Нелл выплясывала вокруг констебля, тот ошарашено вертел головой.

— Это что? — спросил он. — Ты умеешь только обороняться?

— В основном да, сэр, — отвечала Нелл. — Полагаю, Букварь не хотел, чтоб я на кого-нибудь нападала.

— Ну и какой в этом прок? — ухмыльнулся констебль, выбросил руку, небольно схватил Нелл за волосы, подержал немного и отпустил. — Здесь заканчивается урок первый, — сказал он.

— Мне отрезать волосы?

Констебль страшно огорчился.

— Упаси тебя Бог отрезать волосы, — сказал он. — А если бы я схватил твое запястье, — и он схватил, — ты бы отрезала руку?

— Нет, сэр.

— Говорил ли Букварь, что тебя будут хватать за волосы?

— Нет, сэр.

— А что мамины друзья будут тебя бить, а мама не заступится?

— Нет, но иногда рассказывал о людях, которые поступали дурно.

— Тоже дело. То, что ты видела несколько дней назад, — Нелл поняла, что он говорит о безголовом солдате на медиатроне, — один из примеров, слишком очевидный, и потому бесполезный. А вот что твоя мать не защищала тебя от друзей, это уже похитрее, верно?

— Нелл, — продолжал констебль, тоном показывая, что заканчивает урок, — разница между невежественными людьми и образованными в том, что образованные знают больше фактов. Ум и глупость здесь ни при чем. Разница между умными и глупыми — вне зависимости от образования — в том, что умные могут выкрутиться из сложной коллизии. Они не теряются в неоднозначной или противоречивой ситуации, более того, настораживаются, если события развиваются слишком гладко.

Благодаря Букварю ты можешь стать очень образованной, но никогда — умной. Ум — от жизни. На сегодня жизнь дала тебе весь опыт, который нужен для ума, но теперь ты должна думать о том, что с тобой было. Не будешь думать — разовьются комплексы. Будешь думать — станешь не только образованной, но и умной, а там, глядишь, я еще пожалею, что не родился несколькими десятилетиями позже.

Констебль развернулся и пошел в дом, оставив Нелл в одиночестве размышлять над смыслом последних слов. Она решила, что это — из разряда вещей, которые она поймет с годами, когда поумнеет.

Карл Голливуд вернулся из месячной поездки в Лондон, где навещал старых друзей, ходил на живые представления и встречался с крупными производителями рактивок на предмет возможных контрактов. Когда он вернулся, труппа вскладчину устроила ему вечеринку в маленьком баре театра. Миранде казалось, что она держала себя вполне прилично.

Однако на следующий день Карл поймал ее за кулисами.

— Что происходит? — спросил он. — И без отговорок. Почему ты в мое отсутствие перешла в вечернюю смену? А вчера на вечеринке сидела, как в воду опущенная?

— Ну, у нас с Нелл было несколько интересных месяцев.

Карл оторопело отступил на шаг, потом вздохнул и закатил глаза.

— Конечно, история с Бертом ее травмировала, но сейчас все, видимо, выправилось.

— Кто такой Берт?

— Не знаю. Кто-то, кто систематически ее избивал. Похоже, она сумела быстренько перебраться на другое место, возможно, с помощью брата Гарва, который, однако, не последовал за ней — у него все так же плохо, а у Нелл началась новая жизнь.

— Вот как? Приятно слышать, — сказал Карл только наполовину саркастически.

Миранда улыбнулась

— Видишь. Я ни с кем об этом не говорю, боюсь, что меня сочтут сумасшедшей. Спасибо за поддержку.

— И что это за новая жизнь у Нелл? — спросил Карл Голливуд покаянно.

— Думаю, она пошла в школу. Она явно узнает новое, о чем не было в Букваре, приобретает более сложные социальные навыки и проводит много времени в обществе воспитанных людей.

— Прекрасно.

— Она не так интересуется самозащитой, из чего я заключаю, что сейчас ей ничто не грозит. Однако, видимо, ее новый опекун — человек эмоционально скупой, и она часто ищет утешения под крылом Уточки.

— Уточки?

— У Нелл было четверо спутников. Уточка воплощает домашние, материнские добродетели. Питера и Динозавра уже нет — оба были мужские персонажи, олицетворяющие способности к выживанию.

— А кто четвертый?

— Мальвина. Думаю, для Нелл она станет важной ближе к половому созреванию.

— К какому созреванию? Ты говорила, ей лет пять-семь.

— И?

— Ты хочешь сказать, что будешь заниматься этим…

Карл так задумался, что не закончил фразы.

— … еще лет шесть-восемь. Да, думаю что так. Воспитывать ребенка — очень серьезное дело.

— О, Господи! — сказал Карл Голливуд и рухнул в огромное поролоновое кресло, стоявшее за кулисами нарочно для этой цели.

— Вот почему я попросилась в вечернюю смену. Как только Нелл пошла в школу, она стала пользоваться Букварем исключительно по вечерам. Очевидно, она живет в пределах двух часовых поясов от нас.

— Отлично, — сказал Карл. — Это сужает поиски до половины земного населения.

— Что не так? — удивилась Миранда. — По-моему, за это хорошо платят.

Карл бесстрастно оглядел ее с головы до пят.