— Я бы хотела пригласить тебя в ресторан, — сказала Миранда, — чтобы ты мне объяснил, как все это работает.

— Ты многого хочешь, — сказал Карл, — но я согласен.

— Тебе что, рассказать с самого начала, с машины Тьюринга? — Карл явно подначивал. Миранда решила не обижаться. Они сидели в красном виниловом уголке, в ресторане недалеко от Банда. Обстановка, похоже, должна была изображать американский обед в канун убийства Кеннеди. Китайские битники — типичные м#олодцы из Прибрежной Республики, с дорогими стрижками и в шикарных костюмах — сидели на вращающихся табуретах у стойки, потягивали шипучку и скабрезно улыбались входящим женщинам.

— Наверное, да, — ответила Миранда.

Карл Голливуд рассмеялся и покачал головой.

— Я сострил. Тебе придется точно объяснить, что ты хочешь узнать. С чего мы так заинтересовались программированием? Разве нам мало просто с него кормиться?

Миранда мгновение молчала, зачарованная отблесками света на старинной хромированной урне.

— Это связано с принцессой Нелл? — спросил Карл.

— А что, настолько очевидно?

— Ага. Так чего ты хочешь?

— Я хочу знать, кто она. — Миранда выразилась как можно мягче. Ей не хотелось осложнять дело, вываливая на Карла свои переживания.

— Ты хочешь вычислить клиента, — сказал Карл.

В таком переводе это прозвучало ужасно.

Карл с силой втянул молочный коктейль, глядя через плечо Миранды на бегущие по Банду машины.

— Принцесса Нелл — маленькая девочка, верно?

— Да. Я бы сказала, ей лет пять-семь.

Карл поймал ее взгляд.

— Ты и это можешь определить?

— Да, — отвечала Миранда тоном, запрещающим дальнейшие расспросы.

— Значит, по счетам платит не она. Кто-то другой. Тебе надо выйти на него, а через него — на Нелл. — Карл снова отвел глаза, покачал головой и безуспешно попытался присвистнуть заледенелыми губами. — Невозможно уже первое.

Миранда вздрогнула.

— Как-то уж очень категорично. Я ожидала услышать "сложно" или "дорого", но…

— Нет, невозможно. Или, — Карл задумался, — правильнее будет сказать "астрономически невероятно". — Он с легкой тревогой смотрел, как Миранда меняется в лице. — Связь нельзя просто проследить назад. Коммуникация работает не так.

— Как же она работает?

— Глянь в окно. Не на Банд, на Яньаньский проспект.

Миранда повернулась к большому окну, частично закрашенному рекламой Кока-Колы и фирменных горячих блюд. Яньаньский проспект, как большинство Шанхайских магистралей, от витрин до витрин заполняли люди на велосипедах и мотороликах. Во многих местах движение было такое плотное, что быстрее оказывалось идти пешком. Несколько автомобилей блестящими валунами застыли в вялом буром потоке.

Зрелище было настолько привычное, что Миранда попросту ничего не увидела.

— Куда смотреть?

— Видишь, они все что-то несут. Никто не едет пустым.

Карл был прав. У каждого имелся хотя бы один пластиковый пакет. Многие, особенно велосипедисты, были нагружены тяжелее.

— Теперь попробуй удержать этот образ в голове и подумай, как организовать глобальную телекоммуникационную сеть.

Миранда рассмеялась.

— Не могу. Подготовка не та.

— Та. До сих пор ты мыслила в терминах телефонной системы из старых пассивок. Там в каждом разговоре участвовали двое, соединенные проводами с центральным коммутатором. Так каковы основные черты этой системы?

— Не знаю, потому и спрашиваю, — отвечала Миранда.

— Взаимодействуют только двое — раз. Два: связь создается на один разговор и затем обрывается. Три: она крайне централизована, поскольку не работает без коммутатора.

— Ладно, это вроде как понятно.

— Сегодняшняя телекоммуникационная система — которая нас с тобой кормит — восходит к телефонной связи лишь в той мере, что используется для сходных целей, плюс еще для многих других. Но суть в том, что она в корне отлична от старой телефонной системы. Старая телефонная система — и ее технологическая сестра, кабельное телевидение — крахнули. Обвалились десятилетия назад, и нам пришлось начинать практически с руин.

— Почему? Ведь она же работала, разве нет?

— Во-первых, появилась потребность устанавливать связь между более чем двумя единицами. Кто эти единицы? Вспомни рактивки. Пусть будет "Спальный вагон в Женеву". Ты в поезде, рядом с тобой два десятка других людей. Часть из них рактируется, в данном случае единицы — живые люди. Остальные — проводники, носильщики — программные роботы. Более того, в поезде куча реквизита — драгоценностей, денег, пистолетов, винных бутылок. Каждая из этих вещей — отдельная программа, отдельная единица. По-нашему, объект. Сам поезд — тоже объект, и местность, по которой он едет — тоже.

Местность — хороший пример. Это — цифровая карта Франции. Откуда она взялась? Создатели рактивки посылали свою команду снимать новую карту? Нет, конечно. Они взяли готовые данные — цифровую карту мира, доступную всем создателям рактивок — за деньги, разумеется. Цифровая карта — отдельный объект. Она хранится в памяти компьютера. Где именно? Не знаю. Может, в Калифорнии. Может, в Париже. Может, за углом. Может, частью там, частью здесь, частью еще где-то. Неважно. Потому что у нашей телекоммуникационной системы нет больше проводов, идущих к центральному коммутатору. Она работает вот так.