— Почему не убили?

— Решили, что перед ними новоявленный злодей, и передали героям. Хотя, по слухам, люди, которых он зарубил, были не очень хорошими, а в таких случаях… ну, когда убийца не выглядит хуже жертв, охотники не нарушают своих правил. Они же не должны убивать людей. Только монстров.

— Да, — киваю, — это логично.

— К делу, как ты понимаешь, подключилась имперская служба безопасности… ну, этот придурок совершил злодейский акт на территории центрального района, а мы тут вроде как живём по имперским законам… большей частью. Я, правда, так и не разобрался, какие из них у нас действуют де-юре, а какие де-факто… впрочем, я отвлёкся. Это служба быстро выяснила, кто его нанял, и стали трясти всех мажоров вместе с их семьями.

— И они сказали, что целью был я?

— Не знаю, что они сказали, но днём в наш дисциплинарный комитет приезжали имперские агенты.

— А почему меня не вызвали на допрос?

— По неопровержимым слухам, трое патрульных засвидетельствовали, что наёмник с тобой не встретился. Они, оказывается, знали о том, что киллер пытался вызвать тебя на поединок, но ты просто на него не явился.

— Мне одному кажется, что в этой истории чего-то не хватает?

— Да, понятно чего. Наёмник явно хотел продвинуться в эволюции путём кровавого жертвоприношения. Ему было всё равно, кого убивать! Если бы встретился с тобой, убил бы и тебя, и патрульных, и ещё кого, пока не открыл бы портал. А так ты плюнул на его вызов, вот он и пошёл убивать следующего в списке.

— В списке?

— Такие люди обычно ведут списки всех своих обидчиков. Вот тот адвокат явно был у него на первом месте. А может, и итальянцы чем-то ему досадили. И, судя по тому, что имперские ищейки тут не задержались, они не связывают нашу Академию с этим делом.

— Или наш директор попросил не связывать, когда есть более продуктивная версия

— Да, разумеется. И это тоже. Так или иначе, но наши мажоры вышли почти сухими из воды. Их кланы заплатили, конечно, сколько надо, кому надо, но своим излишне активным наследникам все наказали сидеть ниже травы, тише воды. И забыть о существовании некоего выскочки, с которого всё началось.

— Ну, ладно они, а наши-то, что на меня так смотрят?

— Я рассказал тебе практически официальную версию. А неофициально у нас мало кто верит, что ты отказался бы от вызова. Да и ту троицу патрульных, что обеспечила тебе алиби, видели за чисткой сортиров. За исполнение приказов у нас так никого ещё не поощряли.

— И что они думают?

— Кто что думает, старается вслух не говорить. Никто не хочет задеть интересы сразу нескольких кланов, дисциплинарного комитета и администрации академии, которых более чем устраивает официальная версия. Поэтому никто ничего не думает. А то, так что смотрят, так это потому, что одним своим спокойным видом ты навеваешь лишние для спокойной учёбы тут, мысли.

— Тогда ладно. Пусть смотрят.

— Ты же в курсе насчёт ставок?

— Что-то слышал.

— Сейчас твои шансы котируются как четыре к десяти.

— Я думал, будет меньше.

— Ну, хотя против тебя работает статистика, по которой аномалии класса «не влезай, убьёт» не закрываются так просто, но уверенность в твоих силах директора и нашего сэнсэя даёт такое соотношение.

— Директор просто проявил уважение к моей семье. Это не значит, что он так в меня верит.

— Ну да, а в расследование, которое по закону положено за третью неудачную попытку закрыть аномалию со смертельным исходом, он тоже не верит? Ну, ладно, я к тебе подошёл по другому поводу. Предлагаю сделку. Ты возьмёшь меня на закрытие аномалии, а я прямо сейчас скажу, что погубило первые две группы.

— Мне все говорили, что информации по этой аномалии ни у кого нет.

— Правильно говорили. Но информация по тем, кто там пропал в открытом доступе. Как и информация по статистике особо опасных аномалий. После недолгого анализа, для любого человека с трёхзначным интеллектом, всё довольно однозначно. Я бы оценил достоверность своих выводов в девяносто восемь процентов.

— Мой интеллект ты к трёхзначным, значит, не относишь?

— Разумеется, ты достаточно умён, чтобы не показывать способностей, которыми человек без ядра и серьёзного кланового обучения, обладать не должен. Но ты будешь тратить время на аналитику, когда рядом есть готовый к сотрудничеству эксперт?

— Я договорился с директором, а потом с сэнсэем, что пойду один.

— А если я сам добьюсь их согласия и ещё подпишу документ, в котором приму всю ответственность за свою смерть на себя? Ты, кстати, тоже должен будешь его подписать. Кроме того, два человека, это не группа. Они меньше трёх человек не бывают. А двое, наоборот, безопаснее, чем одному. Ну, с точки зрения нашего законодательства, отправлять одного человека в аномалию повышенной опасности, это плохая карма для Академии. Хуже только отправить и потерять целый отряд. А вот двое — это ни то, ни сё. Я уверен на девяносто один процент, что смогу договориться. Если ты не против.

— Что ты умеешь?

— Кроме анализа информации? Умею слушаться командира, не задавать лишних вопросов и хранить чужие секреты.

— Да ты идеальный напарник.

— Значит, договорились?

Конечно, была довольно большая вероятность, что этот человек с шаблонной внешностью стереотипного ботаника настоящий профессионал в деле тихого устранения неугодных людей, но это мы с ним проверим чуть позже. Думаю, после разговора… хотя не хочется заниматься после обеда, но, видимо, послеобеденным отдыхом придётся пожертвовать. Да, пойдём с ним в спортзал, предлог будет обычный. Должен же я узнать его возможности в бою. Заодно и оружие ему подберём. И там, в спарринге на… ну пусть будет на бокенах, я аккуратно, но сильно стукну его по голове. А пока он приходит в себя, аурой поверю его сознание. Если он киллер или другой засланный казачок, это всплывёт сразу. Заодно и узнаю, зачем он носит очки. По внешнему виду они вообще без диоптрий…