— Позже, когда провожу сестренку в школу, а невесту на работу, — специально понизив голос до шепота, ответил я. Кто знает, до какой остроты развился слух Тики-тян? Мне ни к чему, чтобы она услышала вопрос о храмах, который породит инстинктивное недоверие к матушке.

Взбодрив наставницу, принялся за самый обычный завтрак, приготовление которого упрощалось тем, что всего мы вчера за ужином не доели. Рис был уже готовым, рыба тоже. Осталось добавить омлет тамагояки и все будут сыты. И кофе я сразу с запасом приготовил, на всех…

— О, круть, мой любимый запах! — ворвалась в кухню Тика-тян. — Здаров, бабуль! — меня бы за такое обращение точно посохом посеред спины приласкали, но к сестренке девятихвостая внезапно благосклонна.

— Братик, чем сегодня займешься?

— Макото обещал помочь Конохе-сан с размещением в апато, по соседству с Ёрико, — рассказала зевающая Мияби.

— О, круть! Я с вами!

— Школа, Тика-тян, — напомнил я.

— Я там уже президент, вообще не к чему стремиться! Но так-то я про то, чтобы после школы. Вы же пока домоправителя на аренду уломаете, время пройдет. Бабуль, а че бы тебе у нас не пожить? Сестренка Ёрико ведь и нам с братиком какая-то там родня, вроде как по мамке.

— Нет, милое дитя, эта Амацу счастлива гостить здесь, но любому зверю нужна собственная нора.

Итак, время завтрака кончилось. Я проводил Цуцуи на работу. Пора задать вопросы и, в отличие от Томо-сан, моя сенсей ограничивать количеством ответов меня не должна.

— Давай, Малыш, эта Амацу видит, что ты изнываешь от желания спросить. И как-то это плохо. Мог бы уже научиться, как закрыться от старухи.

— От вас? — улыбнулся я, показывая абсурдность предложенного.

Сенсей ответила усмешкой. Пытаться что-то от нее скрыть бесполезно, даже если находишься в другой комнате. А может, и в соседней префектуре ничего не утаить.

— Ты сам не осознаешь своего таланта, Малыш. Спрашивай уже.

Не оставалось иного варианта, кроме как поведать про ситуацию, описанную Ёрико. Про храм, который заставляет Кагами сделать из моей сестренки жрицу.

— Эта старуха поняла твой рассказ. А где вопрос?

— Что посоветуешь, сенсей? Что знаешь про храмы? Что за наследие Инари? Как там проверку проводят? Ты говорила, что после того дела ни к тебе, ни к твоим ученикам никто соваться не посмеет?

— А что, малышка Тика-тян уже стала ученицей этой Маэ? Хотя, в ней есть потенциал… Попроще, чем в тебе, Малыш, но всё же есть. Ладно, не хмурься, так и быть, немного слов ты заслужил. Садись, завари чай, можно без церемоний… ммм… это мой состав? Да, точно мой первоначально, но ты его поменял. Неплохо получилось.

Мы расположились за столом, вдыхая терпкий аромат «Листа феникса». Сенсей не спешила. Не то подбирала слова, не то хотела просто слегка меня помучать.

— Первопричина в лицемерной сучке Инари, конечно. Богиней себя возомнила, хотя всех достоинств — первой оказалась на архипелаге и смогла как следует себя поставить. Ты скажешь, что эта старуха необъективна? Ну, может быть, немного. Но бесит же! Всего на несколько веков постарше, а гонора столько, будто в самом деле прародительница всех лисиц. Хотя признаю: объявить себя богиней и храмы строить — это сильный ход. А знаешь, что смешней всего, Малыш? И сучка эта судьбы стать камнем не избежала. Я когда узнала — хохотала целые сутки. И потом еще неделю хихикала. Тогда-то моя сестренка… а, это уже не касается темы.

Мысленно продолжил как «тогда-то Тамамо-но-Маэ и попыталась захватить власть в стране». Постарался при этом скрыть свои рассуждения максимальным самоконтролем, не допустить, чтобы они как-то нашли отражение в мимике. Информация о том, что божественная природа Инари поставлена под сомнение, меня почти не удивила. А существуют ли вообще хоть какие-то боги или есть лишь разного рода древние обманщики, присвоившие себе статус?

— Уже лучше, Малыш, уже почти закрылся, — хмыкнула наставница. — Вернемся к нашему уроку. Инари нынче камень, но храмы-то остались, и те лисицы, что при них, причем такие… верующие в божественность своей каменной старшей. Тупые фанатички. Для них прислуживать — как честь и благо. Но к нам, свободным, они очень долго не лезли и мы их тоже трогать не хотели. Тут знаешь, как подсохшая какашка — пока ее не тронешь, то и вони нет, а стоит наступить — не отмоешься.

Далекая от изящества аналогия, но быть грубоватой и бесцеремонной вполне в стиле этой Маэ.

— Добавь в картину онмёдзи, которые охотились на тех из нас, что позволяли себе лишнего и выйдет равновесная система. Всё поменялось во времена сёгуната. Токугава — жадные ублюдки, так про них скажу. Перепутали лис с собаками, которых нужно держать на цепи. Решили, что нас можно посадить на цепь и контролировать. А храмы… они прогнулись под давлением и угрозами. Не сразу, больше двух сотен лет махоньких уступок и компромиссов. Ну а свободные лисицы помехой стали. Такой, как камушек в сандалии под пяткой.

— А когда сёгунат пал? — спросил я.

— Я в те годы камнем лежала. Не забыл? Не знаю пока еще, что случилось, когда время сёгунов прошло. Но чутьё подсказывает, что все соглашения с трусливыми стервами остались в силе и перешли на императора. Он ведь держал власть еще крепче, по твоим рассказам.

— А то, что ты искала в храме…

— Нашла и забрала. Но у меня та вещь не при себе, и эта старая Амацу сейчас бы не хотела объявлять им о пробуждении.

— Что именно, мне не расскажешь?