Итак, фургон. Предварительно я добавил в список своих преступлений еще и вандализм — слепил из мокрого снега и грязи несколько липких, мерзко чавкающих комков, таких грязевых снежков, и запулил в камеру видеонаблюдения, присматривающую за парковкой, оставаясь при этом для нее в мертвой зоне.

Вскрыв задние двери машины, я остался слегка разочарован. Никакого высокотехнологичного оборудования, смонтированного на стенах.Никаких экранов для слежки или чего-то такого. И это логично! Автомобиль гайдзины ведь купили или даже вовсе арендовали уже в Японии. А кто будет сдавать в прокат спецсредства?

Я скорее очутился на складе, где мужчины оставили всё лишнее, что не хотели тащить на себе. Несколько, скорее всего, запасных коптеров. Куча коробок с консервами. Пустой пластиковый контейнер размером с кастрюлю, смердящий кристаллами хуэянь. Такое ощущение, что прямо в нем их и готовили.

Большой рулон металлической фольги. Несколько катушек толстой медной проволоки.

И, наверное, самая важная находка — ноутбук. Мой ноутбук! Точнее не мой, а принадлежащий Тике-тян. Тот самый, что грабители утащили из моей квартиры. Как тут не вернуть своё? Завернул компьютер в так удачно имеющуюся здесь фольгу, тем сам закрыв вопрос с удаленным его обнаружением, и забрал. Отпечатков пальцев при этом нигде не оставил. У меня для этого перчатки есть. Также в салоне нашел видеорегистратор, из которого забрал карту памяти. Не стоит мне оставлять улики, которые хоть как-то укажут на мою личность.

Закончив с фургоном, вышел из него и отправился к машине Акиры. Мне осталось дождаться наставницу и соученицу. Мияби там, наверное, места себе не находит, пока я пропадаю неведомо где после захода солнца. И Ёрико наверняка за свою маму волнуется. Или нет? Авторитет девяти хвостов стопроцентно в лисьих кругах настолько велик, что само участие Амацу-но-Маэ превращает любое мероприятие в гарантированно успешное. Очень хотелось включить свой смартфон, позвонить домой и сообщить, что всё хорошо. Но нельзя. И так слишком здесь засветился, приехав на такси.

Перед тем, как подходить к машине Акиры, я загерметизировал кристаллы хуэянь. Положил коробок с ними в пластиковый пакет, его запихал внутрь резиновой перчатки, поверх надел вторую и плотно обмотал клейкой лентой. Получилось уродливо, этакая конструкция с торчащими в разные стороны пальцами, но относительно герметично.

В авто уселся сразу на водительское кресло. Нам надо отсюда уехать до появления копов, чтобы не терять время, давая показания.

Две женщины, пожилая и молодая, сели на заднее сиденье скромной Тойоты, принадлежащей Минами Акеми, где-то через полчаса после муторного ожидания.

— Поехали, Малыш, — приказала сенсей. Был ли у меня иной выбор, кроме как послушаться и завести машину?

— Привет, Макото, — Акира выглядела, как всегда, восхитительно идеальной, как будто бы и не провела несколько дней в лесу, не имея возможности питаться чем-то, кроме как сосновыми шишками. Она в данный момент буквально излучает счастье, как будто живьем на небеса возносится. Это от того, что ее бабушка вернулась, да? Боюсь, что лишь отчасти, а на самом деле радость по причине того, что я за ней приехал. Примчался по первому зову.

Все слова застряли у меня в горле и получилось издать лишь надсадный хрип, похожий на шипение крана, если в нем кончилась вода. Не потому, что эмоции нахлынули, хотя куда же без них. Очень своевременно я сорвал голос. Не готов объясняться и рассказывать, что ее Макото мертв, а я — не он. С его воспоминаниями, но не он. Или в достаточной степени изменившийся он, чтобы не быть подлецом и изменщиком.

Жестами указал на проблемы с голосом. Жестовый язык в этом плане несколько ограничен. Получилось что-то вроде «у меня болит горло, не могу говорить».

— Малыш так страшно рычал на гайдзинов, — похвалилась перед Акирой наставница. — До мокрого исподнего их перепугал. Ничего, ученик, у меня есть действенный рецепт отвара, сможешь разговаривать уже скоро.

Акира весело рассмеялась. Как же приятно звучит ее смех, хоть записывай в студии и распространяй в виде сингла. Наверняка у трека «смеющаяся кицунэ» найдется множество поклонников.

— Макото, ты настоящий герой, — самое плохое то, что без сарказма было сказано. Девушка-лиса взаправду мной восхищается. И это плохо. Хотя… кто сказал, что Акира вообще настроена на какие-то романтические планы в моем отношении? Кто запрещает нам с ней быть просто друзьями? Не такими друзьями, которые еще и спят вместе, а обычными, как с Анушей. Та мне, положа руку на сердце, тоже очень симпатична, как женщина, но получилась же у нас обычная крепкая дружба, не испорченная интимными дополнениями. Остаются же иногда супруги после развода в самых лучших отношениях? Как хорошо, что я потерял голос и не способен сейчас ничего сказать вслух! Такое ощущение, что любое неосторожно произнесенное слово всё испортит, взорвет мир вокруг почище ядерной бомбы! И как же замечательно, что в переписке настолько деликатные вопросы решать не принято. Только при личном общении.

По встречной полосе промчалась полицейская машина, распугивающая окрестную живность мигалками и сиренами. Началось! Очень надеюсь, что гайдзины не уйдут от закона. Минамигон — это исчезающий вид, его нужно всячески оберегать, а не охотиться с духовыми ружьями!

— Акира, деточка, расскажи подробнее, что у тебя произошло, — попросила Амацу-сенсей.

— Я подменяла продавца в магазине, услышала высокочастотный писк, а затем этот запах… кошмарный… маковый. У меня от него как будто бы половина мозга отключилась, остались только инстинкты, «стань лисой и беги», шептали они. Я и побежала. Бросила магазин, надеюсь, его не разворовали. Бегала, пряталась, пыталась хитрить и действовать, но я по-настоящему поглупела в тот момент. Как пьяница после десятой бутылки. Я плохо помню. У гайдзинов был компас, который указывает в мою сторону. Кажется, я укусила одного из них, а в меня почти попали снотворным из ружья. Но одной попытки приблизиться хватило, даже в том состоянии тупой Акиры сообразила, что не нужно лезть близко. Сегодня… то есть уже вчера я почувствовала некоторое облегчение.