Закрываю входную дверь, прислоняюсь к ней спиной, стягиваю с шеи шарф, мне все еще жарко так, что все тело горит и губы покалывает.

– О, Софа, это ты, – тетя появляется в коридоре, вытирая руки о фартук. – Сегодня ты даже рано и снова без яиц, я смотрю. Я готовлю креплах, что-то тетя Роза решила себя порадовать, заодно и тебя, и нашла одно яйцо в холодильнике для теста. Ты пойдешь, может быть, таки поможешь своей старой, изможденной этой жизнью тетушке или будешь обнимать этот старый портфель как родной? Он тебя не накормит.

– Тетя, слишком много слов. И никакая ты не старая, не говори глупости.

Тетя поцокала языком и скрылась на кухне.

Черт, я снова забыла яйца.

Но это и неудивительно, подъезжать на «Бентли» к нашему продуктовому магазину слишком роскошно и дурной тон, как бы выразилась тетушка. А еще позволить своему студенту себя поцеловать, а потом спасти от назойливого внимания бывшего мужа – это точно перебор.

Но я позволила.

И не раз.

Я разрешила взять себя за руку, отвести и посадить в машину, при этом так по-джентльменски открыть дверь на глазах Андрея, который играл желваками от ярости.

– Не стоило этого делать.

– Что именно?

Арнольд, не глядя на меня, выруливал с парковки, он сделал это небрежно, красиво, в черном пиджаке и рубашке, так контрастирующих с его кожей и светлыми волосами, зачесанными назад. Острые скулы, четкий профиль, полные губы, он бы мог стать моделью, да кто знает, может быть, еще станет.

– Спасать меня.

– Я спас? Быть того не может. А было от кого?

– Не кривляйся.

– Вот сейчас чувствуется училка, – Арнольд наконец посмотрел на меня и подмигнул.

– Я и есть твой педагог.

– Слишком официально.

– Так уж сложилось.

– Не совсем удачный расклад, но сойдет.

– Это ты так сейчас говоришь, что тебе якобы все равно?

– Плевать.

– Что, прости?

– Мне плевать, что ты моя училка, хотя не скажу, что это не возбуждает. Очень даже.

– Прекрати.

– Тебе не нравится слово «возбуждает»?

– Арнольд!

– Ты не девственница, не красней от этого слова. Или я ошибаюсь?

– Мне жарко.

– Разденься.

– Арнольд!

Шульц засмеялся, запрокинув голову, мы как раз остановились на светофоре, а потом он просто наклонился в мою сторону, легко притянул за шею и поцеловал. Он это сделал так привычно, без намека на собственничество или превосходство.

Я застыла, не могла пошевелиться, в голове был полный бардак, и мне стало совсем уж невыносимо жарко. Горело все, даже кончики пальцев, а Арнольд все не отстранялся, не прерывал поцелуй, хотя позади нас уже сигналили машины.

– Ты пахнешь ириской, почему?

– Что?

Я не знала, как ответить на его вопросы, которые должна была задавать я, а точнее, поставить на место этого пацана на дорогой тачке и в дорогом костюме. Все это у меня уже было – и богатый парень, и отношения, похоже на сказку, с той лишь разницей, что сказка была дрянной.

– Так, давай все проясним, Арнольд. Не надо больше меня целовать, не надо спасать и подвозить до дома. А куда мы едем?

– Не знаю, просто едем прямо, ты не сказала адрес.

– Останови у метро, я доберусь сама.

– Если не скажешь, то поедем ко мне.

– Что? Нет! – возмутилась, оттягивая на шее шарф.

– Я знаю твой адрес.

– Откуда?

– Секрет фирмы.

– Ладно, хорошо, подвезешь один раз, и не более, – волновалась жутко, ведь я должна четко очертить границы между нами. – И больше никаких поцелуев и прочих актов внимания.

– Актов?

– Да, и не надо больше ни от кого меня спасать.

– Хорошо.

– Хорошо?

Так все просто?

– Нет, Арнольд, ты не понял меня, я…

– София, это ты не поняла, мы сейчас не на уроке и даже не в стенах университета. И когда мне спасать женщину, решаю я, даже если эта женщина этого не хочет. Кто? Это? Был?

Тон из игривого и насмешливого сменился на более требовательный, но внешне это никак не проявлялось, только в глазах появился холодный блеск.

– Скажу, что это не твое дело.

– Теперь мое.

– Софа, ну ты где там пропала? Отпусти из рук портфель, он мешает тебе сдвинуться с места. Ты должна научиться готовить хоть одно еврейское блюдо для своего будущего добропорядочного еврейского мужа.