Будем как солнце!
вернуться

Бальмонт Константин Дмитриевич
Шрифт:

Ангелы опальные

Ангелы опальные, Светлые, печальные, Блески погребальные Тающих свечей, – Грустные, безбольные Звоны колокольные, Отзвуки невольные, Отсветы лучей, – Взоры полусонные, Нежные, влюбленные, Дымкой окаймленные Тонкие черты, – То мои несмелые, То воздушно-белые, Сладко-онемелые Легкие цветы. Чувственно-неясные, Девственно-прекрасные, В страстности бесстрастные Тайны и слова, – Шорох приближения, Радость отражения, Нежный грех внушения, Дышащий едва, – Зыбкие и странные, Вкрадчиво-туманные, В смелости нежданные Проблески огня, – То мечты, что встретятся С теми, кем отметятся, И опять засветятся Эхом для меня! ‹1899›

Слова любви

Слова любви, не сказанные мною, В моей душе горят и жгут меня. О, если б ты была речной волною, О, если б я был первой вспышкой дня! Чтоб я, скользнув чуть видимым сияньем, В тебя проник дробящейся мечтой, – Чтоб ты, моим блеснув очарованьем, Жила своей подвижной красотой!

Белладонна

Счастье души утомленной – Только в одном: Быть как цветок полусонный В блеске и шуме дневном, Внутренним светом светиться, Все позабыть и забыться, Тихо, но жадно упиться Тающим сном. Счастье ночной белладонны – Лаской убить. Взоры ее полусонны, Любо ей день позабыть, Светом луны расцвечаться, Сердцем с луною встречаться, Тихо под ветром качаться, В смерти любить. Друг мой, мы оба устали. Радость моя! Радости нет без печали. Между цветами – змея. Кто же с душой утомленной Вспыхнет мечтой полусонной, Кто расцветет белладонной – Ты или я?

Нежнее всего

Твой смех прозвучал серебристый, Нежней, чем серебряный звон, – Нежнее, чем ландыш душистый, Когда он в другого влюблен. Нежней, чем признанье во взгляде, Где счастье желанья зажглось, – Нежнее, чем светлые пряди Внезапно упавших волос. Нежнее, чем блеск водоема, Где слитное пение струй, – Чем песня, что с детства знакома, Чем первой любви поцелуй. Нежнее всего, что желанно Огнем волшебства своего, – Нежнее, чем польская панна, И значит – нежнее всего.

Сумрачные области

Сумрачные области совести моей, Чем же вы осветитесь на исходе дней, – Сумраки отчаянья, дыма и страстей? Вы растете медленно, но, как глыбы туч, Ваш провал безмолвия страшен и могуч, Вы грозите скрытою гибельностью круч. После детства ровного с прелестью лугов, После отыскания новых берегов, Наши мысли гонят нас, гонят, как врагов. Ни минуты отдыха, жизнь к себе зовет, Дышит глянцевитостью наш водоворот, Ни минуты отдыха, дальше, все вперед. Чуть мечтой измеряешь дальние края, Вот уже испорчена молодость твоя, Стынет впечатлительность к сказкам бытия. И душой холодною, полной пустоты, В жажде новых пряностей, новой остроты, Тянешься, дотянешься до своей черты, До черты губительной в бездне голубой, Где ты вдруг очутишься – с призраком – с собой, Искаженный жадностью, грубый и слепой. И среди отчаянья, дыма и теней, Чем же ты осветишься на исходе дней? Горе! Как ты встретишься с совестью своей?

Волна

Набегает, уходит, и снова, светясь, возвращается, Улыбается, манит, и плачет с притворной борьбой, И украдкой следит, и обманно с тобою прощается, – И мелькает, как кружево, пена во мгле голубой. О, волна, подожди! Я уйду за тобой! О, волна, подожди! Но отхлынул прибой. Серебристые нити от новой луны засвечаются. Все вольней и воздушней – уплывшему в даль кораблю. И лучистые волны встречаются, тихо качаются, Вырастает незримое рабство, я счастлив, я сплю. И смеется волна: «Я тебя утоплю! Утоплю, потому что безмерно люблю!»

Чары месяца

Медленные строки

1
Между скал, под властью мглы, Спят усталые орлы. Ветер в пропасти уснул, С моря слышен смутный гул. Там, над бледною волной, Глянул месяц молодой, Волны темные воззвал – В море вспыхнул мертвый вал. В море вспыхнул светлый мост, Ярко дышат брызги звезд. Месяц ночь освободил, Месяц море победил.
2
Свод небес похолодел, Месяц миром овладел, Жадным светом с высоты Тронул горные хребты. Всё безмолвно захватил, Вызвал духов из могил. В серых башнях, вдоль стены, Встали тени старины. Встали тени и глядят, Странен их недвижный взгляд, Странно небо над водой, Властен месяц молодой.
3
Возле башни, у стены, Где чуть слышен шум волны, Отделился в полумгле Белый призрак Джамиле. Призрак царственной княжны Вспомнил счастье, вспомнил сны, Всё, что было так светло, Что ушло – ушло – ушло. Тот же воздух был тогда, Та же бледная вода, Там, высоко над водой, Тот же месяц молодой.
4
Всё слилось тогда в одно Лучезарное звено. Как-то странно, как-то вдруг Всё замкнулось в яркий круг. Над прозрачной мглой земли Небеса произнесли, Изменяяся едва, Незабвенные слова. Море пело о любви, Говоря: «Живи! Живи!» Но, хоть вспыхнул в сердце свет, Отвечало сердце: «Нет!»
5
Возле башни, в полумгле, Плачет призрак Джамиле. Смотрят тени вдоль стены, Светит месяц с вышины. Всё сильней идет прибой От равнины голубой, От долины быстрых вод, Вечно мчащихся вперед. Волны яркие плывут, Волны к счастию зовут, – Вспыхнет легкая вода, Вспыхнув, гаснет навсегда.
6
И еще, еще идут, И одни других не ждут. Каждой дан один лишь миг, С каждой есть волна-двойник. Можно только раз любить, Только раз блаженным быть, Впить в себя восторг и свет, – Только раз, а больше – нет. Камень падает на дно, Дважды жить нам не дано. Кто ж придет к тебе во мгле, Белый призрак Джамиле?
7
Вот уж с яркою звездой Гаснет месяц молодой. Меркнет жадный свет его, Исчезает колдовство. Скучным утром дышит даль, Старой башне ночи жаль, Камни серые глядят, Неподвижен мертвый взгляд. Ветер в пропасти встает, Песню скучную поет. Между скал, под влагой мглы, Просыпаются орлы. Сентябрь 1898 Балаклава

Выше, выше

Я коснулся душ чужих, Точно струн, но струн моих. Я в них чутко всколыхнул Тихий звон, забытый гул. Все обычное прогнал, Легким стоном простонал, Бросил с неба им цветы, Вызвал радугу мечты. И по облачным путям, Светлым преданным страстям, Сочетаньем звучных строк За собою их увлек. Трепетаньем звонких крыл Отуманил, опьянил, По обрывкам их помчал, Забаюкал, закачал. Выше, выше, все за мной, Насладитесь вышиной, Попадитесь в сеть мою, Я пою, пою, пою.

Моя душа

Моя душа – оазис голубой, Средь бледных душ других людей, бессильных. Роскошный сон ниспослан мне судьбой, Среди пустынь, томительных и пыльных. Везде пески. Свистя, бежит самум. Лазурь небес укрылася в туманы. Но слышу я желанный звон и шум, Ко мне сквозь мглу подходят караваны. Веселые, раскинулись на миг, Пришли, ушли, до нового свиданья, В своей душе лелеют мой двойник, Моей мечты воздушной очертанья. И вновь один, я вновь живу собой, Мне снится радость вечно молодая. Моя душа – оазис голубой, Мои мечты цветут, не отцветая.