– Давно уже стало понятно, что маму не спасти, мне нужно думать о живых – о станции! Мама бы это одобрила.

– Да, Ребекка всегда одобряла то, что ты делаешь. Она так тобой гордилась… Твоей решительностью, хладнокровием, даже твоей жестокостью. Знала ли она, что именно из-за этого в последние минуты, когда ее разум еще работал, она так и не дождется свою дочь?

Пока они решали свои семейные проблемы, Чарльз пытался понять, как дежурные вообще пропустили этого трупоноса. Хотя это как раз объяснимо… Военные ничего не знали о чистке и о том, что в бункере будет проходить не обычное совещание. Они не решились спорить с главным инженером, а может, поверили ему, когда он надавил на жалость. Таких солдат нужно приговаривать к расстрелу, и ситуацию чуть исправляло лишь то, что все они умрут от отравления.

Чарльзу очень хотелось вышвырнуть отсюда и труп, и Максвелла, но – нельзя. Без сопротивления он не сдастся, начнет вопить, привлечет внимание дежурных, наболтает лишнего… Опять же, в первые дни после чистки его навыки пригодятся. Поэтому Чарльзу предстояло потерпеть общество этого сентиментального старого дурака чуть подольше. Что же до мертвечины… В бункере есть морозильная камера, это должно помочь.

Так что Чарльз запустил программу изоляции. Компьютер отреагировал мгновенно, в стенах загудели системы блокировки, освещение чуть уменьшилось. Проблемой это не было, Чарльз специально так сделал, чтобы лучше было видно изображение на экране. Он хотел наблюдать, как все пройдет…

– Мне кажется, почтить память Ребекки мы можем и после, – заметил он. – Пора начинать.

Настал идеальный момент для чистки – тот, который не длится долго и который ни в коем случае нельзя упускать. Пожар в Лабиринте потушили, и это хорошо, он больше не угрожал станции. Но из-за этой непонятной диверсии большая часть военных, да и протестующих тоже, сейчас сосредоточилась на третьем уровне или самом начале второго. Если запустить чистку немедленно, угроза второму уровню будет куда меньше, чем предполагалось по плану, а первому – вообще отпадет! Лишь из-за этого Чарльз не стал объяснять собравшимся свой план или наказывать Максвелла так, как тот заслуживал. Он просто активировал систему подачи газа.

А система не сработала.

Чарльз нахмурился, проверил показания компьютера, решил, что ему почудилось… понадеялся, что ему почудилось. Быть может, подача отравы началась, просто это пока незаметно? Но нет, время шло, а люди, оказавшиеся на первой линии поражения, продолжали разгуливать себе как ни в чем не бывало!

Так не должно было случиться. Ученые, которым Чарльз поручил эту разработку, четко расписали ему, как будет действовать газ. Сначала начнется кашель и резь в глазах. Потом кашель усилится, за две-три минуты произойдет поражение легких, приводящее к кровохарканью. Дальше – необратимое разрушение нервной системы, боль во всех мышцах, слабость, головокружение, паралич и смерть… Причем быстро, в этом весь смысл! Так почему же процесс не начинается?..

– Вы напрасно ждете, – тихо произнес Максвелл. – Ничего уже не будет.

Не все в бункере понимали, о чем речь, но все в этот миг повернулись к нему, все еще стоящему над трупом жены.

– Папа, что ты наделал?! – прошипела Элиза.

– Решил показать вам, во что вы превратились… Во что мы все превратились. Ведь на этой станции можно было наладить нормальную жизнь! Я уже не говорю о продолжении полета… Нам нужен был этот полет. Но даже когда мы остановились… Разве нельзя было остаться людьми?

Слушать этот пафосный бред Чарльз не собирался, он пытался понять, как быть. Хотелось пристрелить Максвелла на месте, и это вполне выполнимо: адмирал запретил пропускать в бункер людей с оружием, обыску подверглись все, но для себя он, разумеется, сделал исключение. Большой вопрос, кто сейчас желает прибить Максвелла больше – он или Элиза, которой будет очень сложно отмыться от такого семейного позора.

Но сейчас делать этого нельзя. Да, он ошибся, когда решил, что бесхребетность не позволит Максвеллу перехватить контроль над системой, которую главный инженер и создал. Чарльз был не готов к такому ходу событий, однако сдаваться он отказывался, он пытался найти вариант развития событий, при котором чистка все еще возможна.

– Чего ты хочешь, Макс? – спросил он с дружелюбием, от которого сейчас был бесконечно далек. – Ты ведь не затаился где-то после этой диверсии, пришел к нам… Получается, требования у тебя все-таки есть?

– Не требования, – покачал головой Максвелл. – Скорее, желание.

– И какое же?

– Я хочу остаться человеком до конца. А для этого нужно исправить мои предыдущие ошибки – и избавить станцию от всех вас. Хорошо, что вы собрались в одном бункере.

Чарльз понял, что он собирается делать, за секунду до того, как все произошло. Достаточно быстро, чтобы осознать, что ждет его и остальных, но недостаточно – чтобы этому помешать.

В бункер было запрещено пропускать людей с оружием. Дежурные, даже не зная весь план, не могли проигнорировать такой приказ, они обыскали всех, включая Максвелла Фрая. Но им и в голову не пришло обыскивать труп его жены…

Максвелл принес тело Ребекки вовсе не ради трогательного прощания дочери с матерью. В теле мертвой женщины был спрятан один из тех самых баллонов со смертоносным газом, не сработавших у Лабиринта.

Здесь, в замкнутом пространстве бункера, все сработало как надо.