Какого дьявола я, при моих-то возможностях, соблюдаю воздержание, как столетний старец? Как глупо, что в моей записной книжке нет двух-трех десятков телефонов красоток всех типов, каждая из которых охотно откликнется на зов! Алину я потерял, Валечку не найти, Жанна по-прежнему чужая...

Я посмотрел на часы.

Половина десятого. Всего лишь? Ресторанная жизнь только-только набирает обороты. Через полчаса я буду в городе. Только не в "Волну". К черту этот дерьмовый кабак! Но почему бы не заглянуть в "Интурист"? Попасть туда невероятно трудно, но для меня-то это не проблема. А именно в "Интуристе" гуляет золотая молодежь.

А рассказ?
– пискнул внутри тоненький голосок. Ну что - рассказ? Вчера я уже написал один. Гнать вал тоже нельзя. Замысел нужно выносить, как младенца.

Нет, я имею полное право немного расслабиться. Я его заслужил. Китель арестован, его бандиты, включая Макса, вероятно, тоже. Почему бы не отметить это событие?

Я рывком вскочил и бросился к бассейну. Через десять минут, взбодренный и принаряженный, жаждущий новых приключений, я уже был во дворе.

На лавочке под соснами сидел Пономарец.

Завидев меня, резво вскочил:

– Хозяин, послушай, что я удумал! А не завести ли нам собачку? Бульдога, а? Или овчарку? Лишний сторож не помешает.

– На твое усмотрение, Васильич. Я не против. Присматривай тут. Я, скорее всего, переночую в городе.

– Гуляем, хозяин?
– ухарски подмигнул неисправимый плут.

* * *

Гостиница "Интурист" полукругом охватывала центральный городской сквер. Шестнадцать этажей стекла и бетона, мраморные ступени, бронзовые светильники. По слухам, кроме основного ресторана, здесь имелось еще четыре бара, два кафе, пивной зал и по буфету на каждом этаже. Простор!

Экскурсии я совершать не стал, ибо, заглянув в первый же бар, увидел у стойки именно такую женщину, которая явилась мне во сне: длинноногую, загорелую, с копной пшеничных волос, перехваченных алой лентой.

Я без обиняков предложил ей поехать ко мне в гости, показав для убедительности пачку банкнот.

Напились мы до чертиков, затем полночи отплясывали голыми какой-то дикарский танец под орущий магнитофон, занимаясь в перерывах тем, что моя новая партнерша называла эротическим массажем.

С этого дня я будто с цепи сорвался.

Прошла какая-то неделя, а я уже знал вдоль и поперек все городские рестораны, где обслуга испытывала ко мне глубочайшее почтение. Каждую ночь у меня была новая женщина, иногда две.

Кроме того, периодически я набирал компанию из числа студентов факультета, тормозил какой-нибудь "рафик" или автобус, и мы ехали в Жердяевку, где вечеринка продолжалась до утра. Чтобы попасть в компанию, мне льстили, передо мной заискивали. Одних я приближал, других подвергал опале и ежедневно тасовал эту колоду.

В институт я ходил лишь затем, чтобы собрать очередную команду для предстоящей оргии. Лекции я послал подальше, а конспекты выбросил в мусорный бак. Девчонки сами вешались мне на шею.

Была ли среди них Жанна?

Она сама приехала в Жердяевку, сама вошла в мою спальню.

Ее первые слова, обращенные ко мне:

– Мне нравится одна кожаная куртка...

– Считай, что она твоя.

– А если добавить туфли?

– Туфли, а к ним сумочку и пояс. И кое-что на мелкие расходы.

Она кивнула, затем молча разделась и вытянулась на кровати поверх одеяла.

– Ну?

Груди у нее и вправду были великолепные, талия - осиная, но мне почему-то захотелось, чтобы она оделась и ушла. Что-то перегорело. И одновременно я не хотел ее отпускать. Ведь я мечтал о ней два года!

Это была наша первая и последняя близость.

* * *

А между тем наступила летняя сессия. Первым экзаменом была начертательная геометрия. Всю группу лихорадило.

Я спокойно уселся перед Ермолиным, напряг биополе и в течение трех минут уверенным тоном рассказывал ему, чем отличается ермолка от тюбетейки, колпака, а также фески. При этом вместо проекций я бодро рисовал перед ним чертиков.

Ермолин просиял:

– Молодой человек! Впервые в своей практике лицезрею студиоза, владеющего столь обширными познаниями по данному многотрудному предмету!
– и жирно вывел в ведомости "отлично".

Надо было видеть физиономии Виталия и Олега, когда они узнали о моем успехе! Сами-то они едва вытянули на "хорошо".

А по институту пошла гулять новая легенда о Парне, Сдавшем Самому Ермолину На Отлично.

Примерно так же я общался с другими экзаменаторами.