Когда мы вошли, он даже не посмотрел в нашу сторону, уверенный, видимо, что приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Девушка тоже не изменила позы. Распрямив плечи и вскинув голову, она смотрела в темноту потолка. Ни дать ни взять, пламенная революционерка перед казнью.

Лишь два молодых придурка, так и не поднявшиеся с колен, вновь принялись слезно молить о пощаде.

– Заткнитесь!
– цыкнул на них Саныч, и они враз испуганно умолкли, словно захлебнувшись собственной слюной.

Встав в позу грозного судии, я принялся вершить свой суд:

– Вина ваша велика. Вы заслужили самое суровое наказание. И это справедливо.

Казалось, даже факел перестал трещать.

– Но... Я не мстителен. Я милую вас, хотя и ставлю при этом несколько обязательных условий. Вы оба, - я поочередно указал на молодых людей, -подробно напишете о своем участии в этой подлой вылазке. Ваши показания будут храниться в надежном месте. Затем вы должны навсегда исчезнуть из этого города. Навсегда! И попробуйте только сделать вид, что плохо поняли! Кара будет суровой! Запомните раз и навсегда.

Оба, не осмеливаясь поверить в свое спасение, поползли ко мне, пытаясь целовать мою обувь.

– Уведите их отсюда!
– приказал я спутникам Саныча.
– Они так отвратительны, что я могу передумать.

Саныч тихо продублировал мою команду.

В подвале мы остались вчетвером: с одной стороны я и Саныч, с другой -Китель и его дочь. Я подошел к Кителю:

– Слушай, старик! Ты - главный виновник. Ты - организатор этой глупой и бессмысленной затеи. Но я освобождаю тебя прямо сейчас. Однако же, поскольку веры тебе нет, я должен убедиться, что моя мягкость пошла тебе на пользу...

С этими словами я перешел к девушке:

– Вам, Инна, некоторое время придется пожить в другом месте. В качестве, скажем так, почетной заложницы. Не волнуйтесь. Никто не посмеет вас обидеть. Вы даже сможете переговариваться с отцом по телефону, а иногда и видеться. И если ваше раскаяние будет искренним, я отпущу вас. Согласны на такой вариант?

– Да!
– твердо ответила она.
– Если вы не причините вреда папе, я согласна.

– Вот и чудесно. А ты, старик, что скажешь?

Китель смотрел умоляюще. Не было никаких сомнений, что его воля сломлена окончательно. Добита и раздавлена. И этот-то тип какие-то полчаса назад пытался восторжествовать надо мной?!

– Молодой господин!
– залепетал он.
– Давайте сделаем наоборот. Возьмите заложником меня, а Инночку отпустите. Ну что вам стоит? Неужели вы ее опасаетесь? Ее, совсем еще девчонку, которая и мухи не обидит?

– Нет!
– резко оборвал я.
– С тобой, старик, мне все ясно, а вот с твоей дочкой я еще должен разобраться.

Мои слова он истолковал по-своему и снова принялся ныть:

– Разве у вас мало женщин, молодой господин? Бог накажет вас за Инночку...

– Хватит!
– в сердцах воскликнул я.
– Ты меня с кем-то путаешь. Я ведь дал слово, что не будет никакого насилия над ее волей. А я свое слово держу, ты знаешь. Просто я должен убедиться, что впредь вы не пуститесь на новую авантюру. Дошло?

– Пусть так...
– прохрипел он.

– Значит, решено!
– Я повернулся к Санычу: - Отвяжи старика! Он уже забодал меня звоном своих браслетов.

Китель и вправду едва держался на ногах. Его освобожденная рука плетью повисла вдоль туловища.

Я подозвал Саныча к себе и тихо отдал последние распоряжения:

– Я поеду с девушкой в твоем "Москвиче" впереди, ты с парнями следом, но позднее. Заодно прихватишь этих подонков.

Наконец-то мы снова на свежем воздухе!

Во дворе я еще раз осмотрелся.

Территория, несомненно, по-прежнему числилась на балансе торговой базы, но пришла в полное запустение. Проклятое место! Неужели оно будет преследовать меня до конца моих дней?!

– Саныч!
– Я отвел его в сторонку.
– Хорошо бы взорвать все это хозяйство к чертовой матери! Чтобы осталась одна огромная груда щебня. И чтобы в этот подвал не осталось лазейки даже для мыши. Ты понял?

– Все сделаем, Федорыч!

– Но чтобы лес не пострадал.

– Не волнуйся. Сработаем ювелирно.

– Проследи, чтобы парни уехали сегодня же. Если надо, купи им билеты куда-нибудь до Магадана и дай на дорогу денег.

– Ладно, - вздохнул он.

– Кителя отвези в его берлогу. Позже скажешь мне адрес.

– Считай, что он уже у тебя в кармане.

– Ну, действуй!

Я подошел к девушке:

– Пойдемте!

Она молча повиновалась.

"Москвич" Саныча стоял у ворот. Я усадил ее на переднее сиденье, сам сел за руль и включил зажигание.