Он помнит!
– вдруг осенило меня. Он помнит обо мне все! Но ведь это невозможно! Блокиратор начисто стер из его памяти все, что касалось меня. Каким образом к нему вернулись давние воспоминания? Что-то здесь было не так...

А он продолжал, то и дело захлебываясь кашлем и звеня наручниками:

– Да, мне осталась месть. Ух, как я истомился в зоне! Но зато сегодня утешусь досыта. А ловко я все устроил, а, гипнотизер? Последнюю копейку пустил в дело и не прогадал. Ты здесь, на Лесной Даче... Тепленький, смирный... Ха-ха! Ну, пробуй свое хваленое биополе, пробуй! Хрен тебе в глотку! Я специально велел приковать себя к стене, чтобы не поддаться на твои чары, когда ты пустишь их в ход. Я знаю, что надолго тебя не хватит. Знаю! Я увижу, как ты мучаешься, а мне этого очень хочется, приятель! Да, ты хитер и изворотлив, но на этот раз тебе не выкрутиться. Впрочем, рискни, вдруг получится.
– Он опять надрывно рассмеялся.

Ответить я не успел.

Раздалось отвратительное визжание, заставившее меня насторожиться.

Я приподнял, насколько мог, затылок, упершись подбородком в грудь, и увидел кошмарное зрелище.

В пространстве между моими щиколотками бешено вращалась циркулярная пила. Я же был накрепко привязан к некоему верстаку, медленно наезжавшему на чудовищный диск с зубьями. Линия разреза должна была пройти от моего паха до темечка.

– Понял?!
– в экстазе заорал Китель.
– Дошло?! Ха-ха! Я велел отрегулировать ее на самый малый ход! Хочу, чтобы ты помучился подольше, гнусный гипнотизер!

– Постой, Константин Петрович!
– взмолился я, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание.
– Раз уж я в твоей власти, то куда спешить? Давай поговорим по-мужски. Вдруг выяснится, что не я главный виновник твоих бед?

– Ты! Ты!
– исступленно заорал он.
– Ты заслужил более лютую казнь, да есть опаска, что выскользнешь. Сделаем просто, но надежно. Я сам развезу твои останки по разным местам. Уж тогда сам дьявол тебя не воскресит.

Зубья, сливавшиеся в светлую полоску, приближались, достигнув уже уровня моих колен.

Китель приплясывал как каннибал, готовившийся освежевать жертву.

Но самое страшное заключалось в том, что я отчетливо понимал: на сей раз биополе меня не выручит. Китель и впрямь все предусмотрел, вновь использовав оправдавший себя вариант с "железным" человеком. Станком управлял кто-то находящийся наверху, вне подвала и зоны моего влияния. Кто же это может быть?

В приступе отчаяния я послал наверх мысленную команду. Никакой реакции. Пила приближалась. Мне оставалось одно: переключиться на Кителя, который находился рядом.

Тот тотчас прекратил свой ритуальный танец и плачуще заголосил, порываясь к выходу:

– Инночка! Алексей! Хватит! Довольно! Остановите пилу! Я не могу на это смотреть!

Пила наползала - острозубый хищник.

Крики Кителя остались без ответа. Это и понятно. Он, несомненно, предупредил, чтобы на них не обращали внимания.

– О, я подлец! О, негодяй!
– выл Китель. Крупные слезы стекали по его бугристым щекам.
– Друг мой!
– Он подался ко мне, насколько это позволяли оковы.
– Как мне спасти вас?! Как избавить от жестокой смерти?!

А пила приближалась. Из положения лежа трудно было судить, сколь велик зазор между ней и моей плотью. Но, несомненно, счет уже шел на миллиметры.

Что мне оставалось? Лишь обратить свое биополе на собственные нервные клетки, чтобы, по крайней мере, не страдать от боли.

Едва я сделал это, как Китель вновь злобно завопил:

– Месть! Месть! Ты подохнешь, как вонючий шакал!

Да, он увидит мою смерть...

Но зачем эти неприличные вопли?

Я закрыл глаза.

И тут что-то произошло.

Сверху послышался шум, кто-то ураганом ворвался в затхлый подвал. Короткий звук, похожий на резкий удар, и - тишина.

Я открыл глаза.

В подвале воцарился мрак, пила умолкла.

Затем по моему лицу скользнул луч фонарика, и такой знакомый голос ласково выговорил:

– Федорыч, ну что же ты?

– Саныч?!

– Я...
– Он принялся ловко разрезать ремни лезвием топора.

Наконец я смог подняться.

– Почему темно?

– Пришлось перерубить кабель топором. Не то опоздал бы.

– А топор откуда?

– Прихватил на всякий пожарный.

– Запасливый ты человек, Саныч.

– Стараюсь.

– Я этого не забуду.

– Так ведь долг платежом красен.

Вдруг от стены донесся вкрадчивый голос Кителя:

– Саныч? Никак это ты?

– Я, Константин Петрович, - сдержанно ответил он, продолжая освобождать от пут мои ноги.

– Постой, Саныч!
– воскликнул Китель.
– Не развязывай его, не надо. Это тот самый прохвост, из-за которого мы погорели. Лучше помоги прикончить его, а после закрутим новое дело. Помнишь, как хорошо мы жили? У меня есть отличная идея...
– Его одолел приступ надсадного кашля.