Ланфолл не сильно изменился с тех пор, как я видела его в последний раз. Ну, это и правда, и нет. Сам город не сильно изменился. Все та же беспорядочная смесь различных архитектурных стилей, старых и новых зданий, бурлящая жизнь и изобретательность землян — все это было брошено в котел и оставлено вариться. Но армии ушли, так что все было по-другому.

Мы влились в поток повозок, двигавшихся взад и вперед, и растворились в его шуме. Мы находились в окружении всей этой жизни, энергии и шума после стольких лет, проведенных в тихом Райсоме, и у меня закружилась голова. Здесь мужчина и женщина шли рука об руку, их голоса похитила толпа. Там мужчина гигантского роста кричал о хлебе, который он приготовил для продажи усталым путникам. Торговец с тележкой велел другому, более толстому, убраться с его дороги, после чего оба начали осыпать друг друга оскорблениями. Совсем молодая девушка столкнулась с Имико и обнаружила, что рука, которой она схватила сумочку моей сестры, внезапно была перехвачена и вывернута. Имико оттолкнула девушку и улыбнулась в мою сторону. Когда-то давно мы встретились при похожих обстоятельствах. Улыбка, которой она одарила меня, померкла, и Имико быстро отвела взгляд. Я чего-то не поняла, но, несмотря на все мои годы, у меня не хватило мудрости увидеть, чего именно. Я решила, что Имико иногда размышляет о том, что возраст и время вступили в войну с нашими телами, и о том, что жизнь была проще и менее болезненной, когда мы были молоды. Как и я.

Вокруг нас выросли здания, и Имико увела нас подальше от толпы людей. Это был ее мир, а не мой, и у меня хватило ума последовать за ней. Она вела нас переулками, каким-то образом выбирая те, которые не заканчивались тупиками, и пересекала оживленные улицы. Запахи сотен различных мастерских обрушились на меня со всех сторон. Специи из Полазии и соль из Итексии, кожа в дубильных чанах и пламя, жаркое настолько, чтобы можно было ковать, пот десяти тысяч разных землян и животные, гадящие на улицах.

Было уже далеко за полдень, когда Имико остановила нас у таверны. Я бы солгала, если бы не призналась, что едва не упала в обморок прежде, чем мы переступили порог. Я приказала Имико довести меня до предела выносливости, и она, конечно же, это сделала. Я была измотана, но чувствовала, что ко мне вернулась часть былой энергии. Возраст может быть насмешкой над тем, какими крепкими когда-то были наши тела, но именно неиспользование истощает наши силы.

Таверна представляла собой маленькое мрачное помещение без окон, из-за чего здесь постоянно царил полумрак. Идеальное место для воров и коронованных особ, чтобы спрятаться. Ну, на самом деле я не пряталась. Как только я взглянула на владельца бара, мои глаза вспыхнули. Я бы сказала, что было совершенно очевидно, кто я такая, и все попытки спрятаться были как прыжок из окна. Я знаю, неудачный выбор выражения, но иногда лучше придерживаться того, что удобно.

— Нет, нет, нет, — сказал владелец. Он сделал знак руками — прикоснулся к груди, а затем потянулся к небу. Еще один верующий в луны. Я не могла понять, почему люди так поступают, когда слышат мое имя или, в данном случае, видят меня. Была ли какая-то новая история, которую я не слышала, где Локар или Лурса защищали бы людей от меня? Я решила, что это хорошая история и мне нужно поспрашивать у окружающих. — Ты не можешь быть здесь.

Я взглянула на Имико. Она пожала плечами. «Ты сама хочешь разобраться с этим, или это сделать мне?» — спросила я.

Имико сунула руки в карманы и вздохнула:

— Зависит. Ты собираешься кого-нибудь убить?

— Нет.

— Обещаешь?

Я угостила ее своим лучшим взглядом пошла ты. Она рассмеялась и отвесила драматический поклон, указывая на владельца таверны. Он не сдвинулся с места из-за стойки, но яростно протирал ее тряпкой. Я направилась к нему, чувствуя, как болят ноги при каждом шаге. Мне нужно было сесть. Или лечь. Или сесть и пить, пока прилечь не станет неизбежным исходом вместо желаемого. Я слышала, как по крайней мере один полупьяный посетитель что-то пробормотал, отодвинул стул и скрылся за входной дверью, как только я прошла мимо, но большинство из них просто притихли, как воздух перед грозой. Легенда обо мне рассказывала ужасные вещи, и в ней было много историй о боли, смерти и кое-чем похуже, но все эти истории о моих подвигах уже достаточно устарели, и люди часто испытывали не только страх, но и любопытство.

— Нам нужна комната, — начала я. — Ванна, если ты тут ее устроишь. Еда и питье. Предпочтительно, вода.

— И вино, — громко и весело сказала Имико.

Владелец, толстяк, который, наверное, был раза в три тяжелее меня, уставился на меня с таким выражением лица, словно к нему только что подкралась акула и попросила разрешения откусить ему руку.

— Ты... Ты не можешь быть здесь.

Я вздохнула:

— Я здесь.

— Ты Королева-труп.

Еще один вздох. Я действительно надеялась, что он не такой невежда, каким кажется. Есть уровень глупости, с которым вполне допустимо и даже приятно иметь дело. Это доверчивость, чудесная черта характера. По-настоящему умные люди подвергают сомнению все и формулируют собственное мнение по всем вопросам, основанное на наблюдаемых критериях. С ними трудно иметь дело, потому что у них есть привычка не верить тебе, когда ты врешь. По-настоящему глупые люди ни в чем не сомневаются, потому что у них уже есть свое мнение, и никакие ваши действия, слова или угрозы его не изменят. Их мнение формируется в раннем возрасте, быстро становится твердым и, подобно камню, непроницаемым и бессмысленным. Они тоже колючка в заднице. Но есть замечательный уровень между умными и глупыми, когда люди думают, что они умные, но это не так. Доверчивые. Доверчивые люди просто великолепны, потому что ими так легко манипулировать.

— Я Эскара Хелсене. — Я не могу точно описать тебе, что я почувствовала, назвав свое настоящее имя, вместо того чтобы прятаться за чужим. Я была другой, когда была Сильвой; я могла бы быть другой, когда была Сильвой. Но это была не я. Я пряталась, притворялась кем-то другим, чем-то другим. Назвать свое настоящее имя, заявить на него права, произнести его вслух и перед другими... Это казалось правильным. Казалось, что наконец-то я могу перестать лгать.

Я облокотилась на стойку и улыбнулась, владелец отшатнулся.

— Эта встреча может закончиться одним из двух исходов, — сказала я. — Либо ты продолжишь отказываться обслуживать меня и понесешь катастрофический материальный ущерб в результате последовавшего пожара. Или ты можешь заработать много денег. — Я улыбнулась ему, и мои глаза сверкнули, молния заискрила в моем взгляде. — Только подумай, что произойдет, когда разлетится слух, что в твоей таверне остановилась единственная и неповторимая Королева-труп. Люди со всего Ланфолла начнут съезжаться, чтобы посмотреть.