Итак, на следующее утро мы направились к последней части города, к лесу, где город таренов возвышался над пиратами и рыбаками всех рас. Мы были не одни. И даже не были первыми в очереди. Дюжины жителей Каратаана ждали, когда можно будет войти в лес и взобраться на деревья; путь им преграждала небольшая армия солдат-таренов. У некоторых из них были копья вдвое длиннее, чем их рост, у других плоские луки. Мысль о слепом существе, стреляющем во что-то из лука, немного напугала меня, но правда в том, что тарены прекрасно видят, возможно, даже лучше, чем мы, земляне, просто они видят другими чувствами.

Мы встали в очередь за массивным пахтом с мохнатыми руками шириной с мою талию. Он зажал в когтистой лапе одну из Слез Лурсы и низко и угрожающе зарычал, когда мы подошли слишком близко. Очередь за нами продолжала выстраиваться по мере того, как все больше людей направлялось к таренам, и все они несли лунный камень.

— Тарены покупают руду, — сказала я, когда до меня дошло, что происходит.

— Ммм, — пробормотала Кенто. — Мать часто недоумевала вслух, почему. На Каратаане больше лунных дождей, чем где бы то ни было. Существует постоянный порядок, согласно которому тарены покупают любой камень, упавший с наших лун, но они не продают его никому другому. Они хранят его, и моя мать так и не смогла понять, зачем. — Клянусь, у меня внутри все умирало каждый раз, когда Кенто называла Мезулу своей матерью. Из всего, что боги сделали со мной за эти годы, это, возможно, самое худшее.

— Должна быть причина, по которой они это делают, — сказала Имико, бросив затуманенный взгляд сначала вдоль линии, где охранники-тарены осматривали камни, прежде чем пропустить владельцев, а затем обратно к докам, где очередь за нами продолжала расти. — Из камней можно сделать оружие, верно? Вроде того большого молота, который Хорралейн повсюду таскал с собой.

У нее был усталый голос. Нет, это не совсем так. Никто из нас не выспался, учитывая все обстоятельства, и мы все немного устали. Голос Имико звучал... утомленным. Тонким. Время от времени я видела, как она закрывала глаза и сбрасывала маску, и мне казалось, что ей больно. Я не забыла, что она сказала на Форте Вернан. Она умоляла меня ее убить. Я не думаю, что это была уловка или шутка. В тот момент она была прямолинейной и честной, и ей было очень больно. Я не забыла, но у меня не было времени поговорить с ней об этом. И кроме того, Имико умела исчезать, когда не хотела о чем-то говорить.

— Ты говоришь о Разрушителе? — спросила Кенто. — Ты знаешь, у кого он?

Разрушитель был одним из легендарных видов Оружия десяти. Он был назван так потому, что мог буквально разрушить на мелкие кусочки все, что угодно. Я не сомневалась, что Мезула с удовольствием прибрала бы его к своим жадным рукам.

— Нет, — быстро сказала я прежде, чем Имико успела ответить правду. — Он снова пропал.

Мы простояли в этой очереди еще полчаса, прежде чем добрались до таренов, охраняющих вход в город на деревьях. Я заметила, что по обе стороны от нас, примерно через каждые пятьдесят шагов, были расставлены тела. Они были на разных стадиях разложения — от совсем свежих, из которых еще сочилась кровь, до груды костей, скрепленных сожалением. Некоторые из них явно принадлежали землянам. Были и пахты, даже гарн, хотя от того трупа осталась в основном жесткая кожа и потраченные впустую стрелы. Смысл послания был предельно ясен. Лес принадлежал таренам, и никому, кроме приглашенных, не разрешалось в него входить.

Первый охранник шагнул нам навстречу и зевнул, обнажив полный острых зубов рот. Все они носили удлиненный шлем и светло-серую броню на груди и в паху, где располагались их жизненно важные органы — или, по крайней мере, я предполагала, что это были наиболее важные части тела, у меня нет точных знаний о физиологии таренов. Тарены доходили мне до пояса, и у них был пушистый желтоватый мех, местами потерявший свой цвет, а местами покрытый пятнами. Я предположила, что это более старый представитель, так как у некоторых других цвета были гораздо более яркими.

— Показать камень, — сказал тарен, протягивая когтистую лапу. Они носят оружие, как и пахты, но, в отличие от землян, у таренов и пахтов есть естественное оружие. Оба народа явно были созданы из более хищных существ и обладали когтями и зубами, которые были бы смертельно опасны, если бы они захотели их использовать. По большей части, они этого не делают. Давным-давно я как-то спросила Иштар, почему она не сражается когтями и зубами. Она бросила на меня странный взгляд и сказала: Ученица-идиотка. Хорошо, ты нападаешь на меня без оружия, пытаешься ударить меня. Я достану свой меч. Посмотрим, насколько близко ты подойдешь. Кроме того, мясо ужасно трудно счищать с когтей, а кровь на вкус отвратительна... Она подавилась от одной только мысли об этом.

Кенто поклонилась, что, как я думаю, было проявлением уважения к таренам, поскольку они слепы.

— У нас нет камня. Меня зовут Кенто. Я представитель...

Тарен зарычал и взмахнул копьем в воздухе:

— Следующий.

Стоящий позади нас землянин, смуглый мужчина с повязкой на глазу и без единого волоска на голове, двинулся вперед. Я сверкнула глазами в его сторону и покачала головой. Он быстро вернулся в очередь.

— Я представитель Ро'шана. Я здесь по делу Ранд.

Тарены, похоже, не были впечатлены. Или, может быть, были. Я плохо разбираюсь в выражениях лиц таренов, чем пахтов. Я совершенно уверена, что обнажение зубов — естественная форма улыбки пахтов. Либо так, либо Иштар постоянно была на грани того, чтобы меня выпотрошить. Но у таренов нет визуальных подсказок, что на самом деле имеет большой смысл.

Тарен стукнул древком копья о землю.

— Нет Ранд. Ро'шан сюда не идти. Следующий.

— А как насчет иностранных высокопоставленных лиц? — спросила я, подходя и становясь рядом с Кенто. — Я Эскара Хелсене, королева Йенхельма.

— Не слышать о такой, — прорычал тарен. — Следующий.

— А как насчет моей дочери, ты слышал о ней? Ты слышал о Сирилет?

Я любила играть в азартные игры большую часть своей жизни. Этому я научилась в Яме. Там, внизу, это было, пожалуй, единственное, что можно было делать, и я нашла радость в самом процессе игры. Для меня дело не в ставках и не в том, что я ставлю что-то на кон. Для меня радость исходит от соперников, сидящих напротив меня. Я люблю побеждать, используя мастерство, стратегию или удачу. Я стала в некотором роде экспертом в чтении соперников во время игры. По тому, как они смотрят на свои карты или кости. По тому, как они на них не смотрят. По ставкам, которые они делают, и по тем, которые пропускают. Как быстро они бросают свои деньги в горшок. Я говорю это потому, что именно из-за любви к азартным играм я заметила совсем небольшое колебание охранника. Оно длилось всего полсекунды, а может, и меньше, но оно сказало мне то, что я хотела знать.