Шрифт:
— Спасибо, Джимми, — на автомате поблагодарил я байкера ещё раз. — Ладно, поеду я… Прокачусь немного по вечернему Лос-Анджелесу. Надо проветрить голову…
— Давай, Алекс! Будь осторожен на дорогах, парень… — хлопнул Джимми меня по плечу, я развернулся и неторопливо двинулся на выход из бара…
Глава 20
Дом на пляже
По адресу в Pacific Palisades, который дал мне Джимми, я приехал минут через сорок, умудрившись немного поблукать в поисках правильных указателей.
Остановился на холме, у самой кромки асфальта, убрал свой байк с трассы, подальше от дороги и посторонних глаз, спрятав его за кустами, подошёл к краю песочного обрыва и взглянул на расстилающийся под ногами вид.
Рай миллионеров…
Вид отсюда был шикарный — весь пляж как на ладони. Ни собак, ни детей, ни скейтеров, ни сёрферов, ни спасательных вышек…
Всё как в рекламной брошюре — дорогие особняки, с видом на океан, белый песочек, ухоженные пальмы, дорожки из белого камня и джакузи под открытым небом, в которых кто-то, наверняка, прямо сейчас пьёт «Шардоне» или «Дом Периньон», и жарит… Ну, или жарит, да… Чёрт! Не могу так. Я всё равно закончу мысль… И жарит молоденькую, восемнадцатилетнюю ассистентку или победительницу очередного конкурса красоты…
Дома тянулись вдоль берега на приблизительно одинаковых расстояниях — по двести-триста метров между участками, чтобы не мешать друг другу наслаждаться закатом или не нарушать личное пространство соседа. Пока не нарушать. Лет через двадцать-тридцать здесь всё застроят под завязку и с соседом можно будет обсуждать последнюю игру Los Angeles Raiders через распахнутое окно, не выходя из спальни.
Дома — один наряднее другого и у каждого своя философия. У кого-то модерн с плоской крышей и стенами из стекла, а у кого-то — колонны в духе греческого храма…
Я огляделся, прикинул, что с дороги меня будет заметить непросто, особенно, если не знать, куда смотреть и что искать, удовлетворённо хмыкнул, уселся на землю и принялся терпеливо наблюдать за роскошным, двухэтажным домом русских, обнесённым по периметру высокой стеной…
Интересно, сколько они за него отвалили? Два этажа, большая территория, огромные панорамные окна с видом на океан… Миллион? Полтора? Хотя, нет… Думаю, потолок — миллион. А если брали за наличку, а они, скорее всего, так и сделали — то могли ещё тысяч двести выторговать. Хотя, зная русских — готов поспорить, они и не торговались…
А домик всё же хорош… В двадцати минутах от Вениса, в дали от суеты, но и не так далеко от центра… Хм… Вполне возможно, когда-нибудь, у меня тоже будет такой дом на берегу океана… Но до этого ещё ой как далеко! И если я ещё доживу до этого момента, конечно, с моим умением попадать в разные передряги с завидной постоянностью…
Пусто. Тихо. Безлюдно. Ни единого движения. Будто хозяева куда-то выехали и оставили свою халупку на растерзание стервятников. Хотя, в бассейне слегка подрагивала вода под редкими порывами ветра, а шезлонги, раскрытые зонтики и распахнутые окна как бы намекали — дом не пустой.
Да и два припаркованных у ворот автомобиля как бы подсказывали что хозяева на месте. Причём, авто явно не принадлежало персоналу или кому-то из охраны — слишком дорого и вычурно. Чёрный, новенький, лакированный Mercedes G-Wagen… Хм… Откуда он у них, интересно? В штатах я ещё такие не встречал… И тёмно-зелёный Jeep Wrangler. Оба чистенькие, свежие и ухоженные…
* * *
В своём наблюдательном пункте я провёл почти два часа. Солнце уже заползло за горизонт, а никаких признаков жизни за это время в доме русских мною так и не было замечено.
Я глянул на часы, вздохнул и устало потянулся. День сегодня выдался какой-то беспокойный…
В окнах второго этажа вспыхнул оранжевый свет, и я вздрогнул от неожиданности. Есть! В доме кто-то есть…
Первым на улице появился Игорь-Гарик, самый молодой и наглый из троицы русских, которые были на переговорах, и которому так сильно приглянулась Мишель.
Бокал в одной руке, тлеющая сигарета в другой, на лице солнечные очки, хотя от солнца осталось лишь воспоминание, на плечах небрежно наброшенная и распахнутая гавайская рубашка, демонстрирующая синие татуировки на груди.
Парень сделал затяжку, задумчиво выпустив в небо клуб табачного дыма, поставил бокал на край перил и уставился в темнеющий над океаном горизонт.
Минут через пятнадцать к нему присоединились ещё двое. Борис Иваньков — тот самый, кто угрожал вырвать язык Хорьку, и Семён «Сэм» Могилевич. Мужчины перекинулись парой фраз, Могилевич кивнул в сторону бассейна, и вся троица двинулась на лежаки…
О чём они говорили, я не слышал, но Гарик периодически возмущённо взмахивал руками, лёжа на шезлонге, эмоционально спорил и недовольно качал головой, выкуривая одну сигарету за другой.